– Салтан желает, чтобы я стала его женой.

Я ожидала чегото подобного и тут же подумала: «Если объявят о свадьбе, придется еще здесь задержаться». А мне этого совсем не хотелось.

– Поздравляю, Флора. Можешь гордиться, не каждый день боярышни получают подобные предложения.

Флора чуть прикусила губу. Мне показалось, она пытается скрыть улыбку.

– Извините, княгиня, но я замуж за государя не хочу. И прошу, если он обратится за согласием к вам, откажите ему.

Я с удивлением оглядела боярышню:

– Ты точно не хочешь?

А мнето она всегда казалась охотницей за богатыми мужчинами.

– Уж поверьте, точнее некуда.

На миг в прищуре глаз и в речи почудилось чтото до боли знакомое. Но понять я не смогла.

Боярышня мялась, будто хотела еще чтото сказать.

– Княгиня, я знаю, что мой отказ очень огорчит царя. Прошу, сообщите ему какнибудь помягче. Умоляю, придумайте чтонибудь.

Я не сдержалась:

– Так какого же черта ты пудрила ему мозги?!

Флора жалобно протянула:

– Я же не думала, что он захочет жениться.

Я решила, что чтото похожее в наших судьбах есть. Тоже ведь не собиралась выходить замуж.

– Хорошо, Флора, я не собираюсь никого принуждать.

Боярышня схватила мою руку, сжала, а потом вдруг пылко поцеловала:

– Спасибо!

Темнело, зажгли факелы. Гости стали потихоньку разъезжаться, только молодежь никак не могла угомониться: изо всех концов сада слышались смех, разговоры, пение… Наконец глашатай выкрикнул, что молодые отбывают в свое гнездышко.

Я радовалась за Алекса. Теперь у него есть и любимая жена, и свой дом: Салтан подарил молодым поместье. Подошла к бывшему телохранителю, чтобы обнять его на прощанье. Алекс вдруг горячо зашептал:

– Горько, что нет сейчас со мной Федора. Знала бы ты, сколько трудностей и испытаний мы пережили вместе. Я все время думаю о нем. Если он вдруг появится, сразу же дай знать.

Я торопливо пообещала. Понимаю парня как никто другой.

Под бурные возгласы и многочисленные пожелания молодые покинули празднество в сопровождении стражи Салтана. Я решила, что и мне хватит веселиться, пора отдохнуть. Завтра все начнется сначала. Мне уже сообщили, что гулять будут не меньше недели. Но уйти не удалось: меня задержал государь.

Как я и ожидала, разговор пошел о Флоре. В голосе царя, когда он упоминал о боярышне, было столько тепла и нежности, что мне стало понастоящему его жаль. Я даже чуть не согласилась, но вовремя вспомнила свое обещание.

Как же отказать в тактичной форме? Нанести обиду государю на веки вечные не хотелось. У меня даже лоб вспотел от напряжения, но я всетаки придумала:

– По нашим традициям, разрешение на брак знатной боярышни может дать только князь. Я его в этом подменять не вправе. Если вам так дорога Флора, посетите нас и попросите руку боярышни у моего супруга. К тому же и мужа Настасьи Вахромеевны следует спросить как ближайшего родственника.

Царь вздохнул и вынужден был согласиться: обычаи менять нельзя. А я обрадовалась: хорошо, что все хорошо кончается. Да и оставаться здесь еще на одну свадьбу мне не хотелось.

Утром все ожидали молодых за накрытыми столами. Царь был не в духе и хмурился:

– Чтото долго собираются. Пошлите за ними.

Какоето нехорошее предчувствие кольнуло сердце. И точно. Вскоре вернулась посланная стража и сообщила ужасные новости: Олена пропала, Алекс лежит с пробитой головой, охрана связана. Никто ничего не видел, не знает и не может сказать, чьих это рук дело.

Мужчины седлали коней и спешно направлялись в имение молодых. Я в сопровождении Кийса и Локши поспешила следом. Сразу же бросилась к постели Алекса: парень был без сознания. Вопросительно посмотрела на Кийса, тот пожал плечами:

– Ничего не чувствую, слишком много народу здесь побывало.

На Салтана страшно было смотреть, он словно постарел лет на десять. Я хорошо понимала, что чувствует отец, потерявший недавно обретенную дочь.

Кийс сразу же приступил к лечению. Принес охапку листьев, размял, приложил к ране. Потом заварил отвар.

– Что, Любка, поможешь поить больного настоечкой?

Я кивнула головой. Готова на все, лишь бы Алекс выжил.

Потом оборотень отправился искать еще какието травы, а я сидела у постели Алекса и размышляла, кто бы мог это сделать.

Сначала подумала на Савву – он обещал чтонибудь выкинуть, чтобы задержать меня здесь. Вторым подозреваемым казался Чахлик. Говорили, он любит воровать девиц, такая красота могла привлечь его внимание. Третий… зря я вспоминала поэму «Руслан и Людмила» – Чародей имелся в наличии.

Тут голову сдавило, будто обручем, сердце застучало, словно молоток. Я бы все на свете отдала, чтобы похитителем не оказался князь. Но вспомнила, как он смотрел на Олену…

Стало страшно. Не слишком ли далеко я зашла в своих подозрениях? Однако говорят: доверяй, но проверяй. Начну с Саввы. Он горяч, самолюбив, способен на многое. Но украсть сестру? Я не слишком в это верила, однако скоро ведь придется покинуть царство царя Салтана, после чего проверить царевича не удастся. Как и Чахлика. А вдруг похититель ктото из них?

Я посмотрела на Алекса. Скорее бы поправился. Кому, как не жениху, искать пропавшую невесту. И в который раз мысленно обругала себя: зачем не вовремя вспомнила «Руслана и Людмилу»? Говорил же Карл Карлович, что мысли материализуются.

Прошло полдня. Меня удивило, что за это время Савва так и не появился. Это вновь показалось подозрительным. Не навестить друга, не поинтересоваться, как у него дела… даже если горюешь о сестре… Хотелось поделиться своими сомнениями, но с кем? Кийс – подданный князя. Если в этом деле замешан Кощей, оборотень мне не помощник. Флора сама только недавно выпуталась из истории, да и не была она мне близкой подругой. Илии я перестала доверять после ее восторженных реплик о моем бывшем супруге. Красота и обаяние князя отрицательно действуют на женщин.

Тут в комнату вошел Свег, я поднялась навстречу. Боярин обнял меня и прижал к себе, я уткнулась ему в грудь и расплакалась. Свег погладил меня по волосам:

– Любушка, успокойся, все будет хорошо. Алекс поправится.

В последнем я почти не сомневалась, но будет ли все в порядке с остальным – это вопрос. Я взглянула снизу вверх на боярина, и он вдруг показался мне самым близким, родным и надежным. Вот в ком я была уверена на все сто: не предаст и в беде не оставит. Чутьчуть поколебавшись, поведала ему о своих сомнениях. Пока рассказывала, боярин смотрел на меня с недоумением.

– Поверь, я подозреваю не одного Савву. Но начать хочу с него. Нужно проверить его дом.

– Люба, подумай что говоришь!

– Если ошиблась, буду только рада. А с больным пока побудет Илия.

Чувствовалось, что боярину не слишком нравится моя идея, но отказать он не смог. И мы сразу же отправились в путь.

Оглядев терем Саввы, украшенный башенками с затейливой резьбой, я отметила, что для родного сына царьбатюшка не поскупился. Палаты просто роскошные. Стражник у ворот сначала не желал открывать:

– Не велено пускать посторонних.

Я возмутилась и зло прошипела:

– Это кто тут посторонний? Глаза разуй. Боярин Свег – приемный отец царевича. Если бы не он, не видать бы государю сына как своих ушей.

Свег положил руку мне на плечо:

– Люба, не горячись. – Спокойно повернулся к воину: – Если опасаетесь, можете нас сопроводить. Где Савва?

Стражник замялся:

– Думаю, царевич не сможет вас принять… в таком… эээ… самочувствии.

У меня неприятно сжалось сердце: и с этим чтото случилось? Однако при виде Саввы гадать о причинах его состояния не пришлось. Царевич лежал на кровати полураздетый и был в стельку пьян. Вокруг суетились девицы, видимо, служанки, стараясь привести хозяина в чувство. Одна подавала, судя по запаху, огуречный рассол, другая прикладывала к голове царевича мокрое полотенце.

Свег шагнул вперед, одним рывком поднял бывшего воспитанника на ноги и окунул его голову в таз с водой, который стоял рядом с постелью. Потом взглянул на служанок и рявкнул: