У булочной Басанти заметила свою старшую сестру. Вместе с тремя ребятишками — мал мала меньше — она пришла сюда за сухими лепешками. Басанти поспешила отвернуться: если мать не признала, то сестра не ошибется, а узнает — в два счета продаст. Старенькое сари на сестре — грязное, того и гляди расползется, зубы желтые, давно не чищенные, глаза постоянно гноятся. Ребятишки неухоженные, немытые. Вот так вчетвером и ходят целыми днями по улицам. От усталости она еле ноги волочит. Кое-как перебивается: в одном доме посуду почистит, в другом — пол вымоет или двор подметет.

А вон спешит ее муженек — заросший грязью старый бездельник. Явился, наверно, отбирать у жены заработанные гроши. Он каждый день отбирает у нее деньги, и, стоя посреди переулка, они долго спорят и ругаются.

Басанти перевела взгляд на взмокшую на спине рубаху велосипедиста, и по всему ее телу вдруг пробежали мурашки, а шея и лоб покрылись испариной. Он очень нравился ей, верный ее поклонник, она даже гордилась им: в отличие от замызганного мужа сестры Дину чистюля и у него свой собственный велосипед. И Басанти ласково погладила его спину.

— Чего тебе?

— Ничего.

— Совсем ничего?

— Совсем ничего.

— Тогда сиди спокойно.

— Я и так сижу спокойно.

И она взглянула на его затылок. Волосы у Дину были тонкие-тонкие и черные, с чуть заметным сизым отливом. Этот хрупкий на вид парень нравился ей все больше и больше. «И не старый», — с гордостью подумала она.

— Проедем еще раз мимо стоянки такси, — попросила она.

— Нет, — решительно заявил Дину.

— Ну последний раз…

— И не проси.

Вырвавшись наконец за пределы Рамеш-нагара, велосипед покатил по широкой улице.

Вечерние тени уже ложились на землю, когда они миновали высокие ворота и въехали на широкую аллею. Городской шум стал глуше — они будто погрузились в тишину. У Басанти было ощущение, что все переменилось сразу же после того, как велосипед дернулся на последней выбоине. Привычная жизнь осталась позади, Басанти почувствовала себя так, словно вошла в чей-то чужой, незнакомый двор и еще неизвестно, что ждет ее здесь. Но как бы там ни было, она совершенно свободна, и от сознания свободы в душе ее вновь прокатилась теплая волна.

По обе стороны аллеи застыли высокие развесистые деревья джамун. За ровным строем деревьев, словно сгустки тьмы, виднелись близко поставленные друг к другу двухэтажные здания.

«Знакомые места, — подумала Басанти. — Знакомые. Улочка, что направо, ведет прямиком к кварталу Махешпури. Туда даже автобус не ходит. А вон там — биржа труда. Знакомые места. Когда-то мы ходили сюда, чтобы нарвать плодов джамуна».

— А ты не очень-то крути головой, — обернувшись, предупредил ее Дину. — Никто не должен знать, что приехала девушка.

— Но девушка-то в обличье парня! — прощебетала Басанти.

Вдалеке показался шедший навстречу лимузин. Басанти вся похолодела от страха и что было сил ухватилась за багажник. Лимузин с легким шорохом промчался мимо.

— Это машина управляющего, — объяснил Дину.

План побега на велосипеде предложила сама Басанти. Что будет с ней после, об этом она как-то не задумывалась. Куда ее везет Дину, где намерен спрятать от людских взоров и как сложится ее дальнейшая судьба, она не имела ни малейшего представления. Въехав в аллею, Дину стал еще осторожнее, он косо поглядывал на каждого попадавшегося навстречу рассыльного или клерка.

— Ночью тут чаукидар обход делает, — предупредил Дину. — Никогда не попадайся ему на глаза.

Справа показался белый двухэтажный коттедж. Вытянувшиеся длинным рядом окна первого этажа были ярко освещены.

— Это библиотека, — пояснил Дину. — По вечерам сюда приходят заниматься.

— А я знаю, — отозвалась Басанти. — Здесь где-то неподалеку цветочные клумбы. Мы сюда за цветами ходили.

Они проехали еще немного и слева действительно увидели клумбы. Воздух был напоен ароматом цветов.

— Тут одни только розы, — с гордостью в голосе проговорил Дину.

— Может, нарвем?

— Рвать цветы здесь не разрешается. Категорически запрещено.

— А кто увидит? На улице почти совсем темно.

— Нет, лучше не надо.

Однако Басанти уже соскочила с багажника, пересекла аллею и оказалась около клумб.

— Ты что делаешь? — крикнул Дину. — Вернись сейчас же! Не смей ходить туда!

Дину спрыгнул с велосипеда и, прислонив его к придорожной тумбе, бросился следом. Но пока он нагнал ее, она успела сорвать несколько крупных роз.

— Ты что делаешь, сумасшедшая? — накинулся на нее Дину. — Тут постоянно садовник на страже. Чаукидар тоже следит за клумбами.

— Ну, следит — и пусть себе следит, — упрямо тряхнув головой, беззаботно отвечала девушка и, облюбовав еще три цветка, быстро сорвала их. — А без цветов какая же свадьба? — проговорила Басанти, намереваясь воткнуть одну розу себе в прическу, но, вспомнив, что она одета в мужское и на голове у нее повязан тюрбан, сунула цветок за ухо.

— Ну как, нравится?

— Что нравится?

— Цветок, что ж еще? А ты что думал?.. Конечно же, нравится! Вот дочка тети Прамилы тоже очень любит цветы. Смотришь, бывало, у нее и в волосах цветы, и за ушами. А в кино, что показывали по телевизору, цветами любит украшать прическу Хема Малини[16]. — И Басанти звонко рассмеялась.

— Значит, ты тоже как Хема Малини?

— А чем я хуже? — задорно воскликнула Басанти.

— Не шуми. Говори потише.

Басанти выпрямилась и, подбоченившись, внимательно взглянула на Дину. На небе появилась луна, и, словно радуясь встрече с ней, бутоны роз раскрылись, наполнив воздух нежным ароматом. Басанти стояла перед Дину и смотрела на него — в лунном свете он казался ей дивным красавцем. Каждая частица ее тела трепетала от волнения, а на верхней губе мелким бисером блестели капельки пота. Она была намного ниже Дину и, одетая в мужское, стала похожа на подростка. А Дину долго глядел ей в лицо, потом перевел взор на грудь, которая в такт дыханию то поднималась, то опускалась под тонким полотном рубахи.

— Что же ты делаешь? Поймают — меня ведь со службы выгонят.

Но переубедить ее было невозможно.

— Никто ничего не скажет, — беззаботно махнула рукой Басанти. — Спросят — скажу, что приехала с мужем. А вот этот человек — мой муж, — ткнув Дину пальцем в грудь, сказала она и расхохоталась. — Ты мой муж, так ведь? — И она стала водить пальцем по его узкой груди. — Мой муж! Это мой муж! — повторяла она и радостно смеялась. Встав на цыпочки, Басанти приладила розу ему за ухо. — Ты сразу еще красивей стал!

В глазах Дину все это было капризами взбалмошной девчонки, а для Басанти — естественным проявлением радости, которая переполняла все ее существо. Она гордилась тем, что перед нею не старая уродина портной, которому хотел продать ее отец, а молодой красивый парень, и убежала она с ним по собственной воле: она сделала то, на что не могла решиться ни одна из ее сестер.

— Идем отсюда, — тоном приказа проговорил наконец Дину, и Басанти последовала за ним, на ходу заворачивая сорванные цветы в конец тюрбана.

— Ого! Уже приказывать начал! — смеясь ответила Басанти.

Сев на велосипед, Дину почувствовал себя гораздо свободнее, чем прежде. Близость юной Басанти околдовывала его: сомнения рассеивались, служебные правила не казались столь строгими, а суровая действительность постепенно окрашивалась в розовые тона.

До студенческого общежития было еще далеко, но Дину остановил велосипед и сказал, чтобы она слезла.

— Пройдешь через эту площадку и подождешь вон под тем деревом.

— А ты? — удивленно спросила Басанти.

— А я поеду по улице дальше. То дерево на заднем дворе общежития, — пояснил Дину. — Дойдешь туда — смотри внимательно: направо в самом углу моя комната. А я тем временем открою дверь и зажгу лампу. Зажгу и тут же погашу ее. Это сигнал. Иди прямо на свет, выйдешь к веранде. Если кто окликнет — не отзывайся. Дверь будет открыта. Входи без стука.

16

Хема Малини — известная индийская киноактриса.