— Сбрось маме «эсемеску», что мы с тобой в «Интернет-кафе», ну так, для подстраховки. — сказал я.

— Знаешь, Герка, раньше мы были лучше, моложе и наивнее. И это было хорошо.

— Наверное, ты права. — но свой телефон я в карман все-таки сунул. — Пойдем и послушаем этого великого конспиратора и комбинатора.

Кафе было недалеко от дома. Оно было пустым: ну кто попрется в такую рань кофе пить? Один Глеб сидел за столиком у окна, и пялился в открытый ноутбук. Он делал вид, что читал с экрана, хотя, с первого взгляда, еще с улицы, я сразу понял, что друг нервничает.

Когда мы вошли, я отметил заспанное и сильно помятое лицо официанта, он явно не рассчитывал начать свой трудовой день с первой минуты открытия, и наше появление отразилось на его лице гримасой недовольства. Однако он сдержался, а, увидев, что мы направляемся к Глебу, даже облегченно вздохнул.

Мы подсели к другу.

Я ожидал вопроса: «Хвоста нет?», но вместо этого Глеб предложил нам выпить. На столе стояло пиво в высоких пузатеньких бокалах:

— Не желаете для заряда бодрости?

Я пожал плечами и ополовинил бокал: какая теперь разница?

Лера осторожно пригубила и вопросительно посмотрела на Глеба.

— Ах да, чуть не забыл, типа, «вдруг вино отравлено»! — хлопнул себя по лбу друг. Он отпил, но, похоже, не чувствовал привкуса солода, потому что ничто не отразилось на его лице. — Не бойся, Лера, я друзей не предаю.

— Я и не боюсь. — Лера хмыкнула. — Фигуру берегу.

— Ну да. — кивнул головой Глеб. — А у меня для вас две новости: одна дерьмовая, другая чертовски хороша. С чего начать?

— Как всегда. — я допил остатки пива и зевнул. — Давай: через тернии — к звездам.

— Ну что ж, никто тебя, Гера, за язык не тянул. Мой шеф, генерал-лейтенант Николай Петрович сегодня ночью скоропостижно скончался.

Я никак не ожидал подобного разворота событий. Мы с Лерой переглянулись. Мы-то знали, что в моем романе Петрович погиб от рук Великого Инквизитора Льва Григорьевича. Я сам это придумал, для драматизма. Я мог представить, что моя писанина как-то исподволь влияет на реальность, но что мой роман буквально меняет историю — от этого стало не по себе.

— Как он погиб? — спросила за меня Лера.

— А вот это весьма занимательно. — Глеб развернул к нам свой «ноут».

— Что это? — я с содроганием посмотрел на застывшую на «паузе» картинку портативного DVD- плеера.

— Запись скрытой камеры, разумеется. — Глеб даже удивился моей наивности. — Кнопочку-то нажми.

— Да, в самом деле, чего это я? — пробормотал я, покрываясь холодной испариной. — Поди, нам, смертным, такое и смотреть нельзя?

— Конечно, но ты попробуй, вдруг тебе понравится. Ты ведь писатель…

Я нажал кнопку.

— Здравствуй, Коля. — на экране появился белобородый опрятный старик в новом костюмчике. — Присесть не позволишь?

— Ты? — Николай Петрович вжался в стул и опустил руку под стол, но незнакомец лишь покачал головой и вытащил из кармана: то ли пульт от машины, то ли «тревожную кнопку»:

— Неужели, Коля, ты думал, что я оставлю тебе преимущество? Можешь выбросить свою игрушку. В ней изъята батарейка. Вот так: скромно и со вкусом. Правда, смешно: магистр, чародей не смог вызвать помощь из-за того, что электричество кончилось.

— Но как? Ты же умер. Я ведь сам был на твоих на похоронах! — Петрович отшвырнул бесполезный брелок с тревожной кнопкой.

— Коля, не смеши меня. Остановить дыхание я пока еще в состоянии. Парализующий укол и пара верных дозорных первого ранга — вот и весь фокус.

В дверях показался еще один человек, сжимающий в руках светящийся кинжал:

— Игорь Столяров. — представился он. — Уполномоченный по вопросам кадров.

Николай Петрович мотнул вошедшему головой:

— Это ведь ты остановил Мишеля?

Мужчина промолчал.

Раздался звон битого стекла.

Петрович нервно оглянулся.

В окно на канате влетела рыжеволосая девушка.

— Таня? И ты с ними?

— Вот собственно, и все… — сказал старичок. — Если честно, не ожидал, что ты не просто примешь человеческий образ, но еще и подселишься в тело старика. Я больше на Даньку грешил. И ведь после моей смерти не ты, а Павел Александрович занял верховный пост, временно, конечно, пока вы вместе не призвали Великого Инквизитора. Знаешь, я чуть было не обнаружил себя раньше, если бы Таня не сообщила мне о находке книги.

— Чего ты тянешь, Морозов?

— Так ведь в твоем кабинете всюду камеры, пусть твои подчиненные узнают, какой ты был сволочью, Коля… Объясни мне, зачем ты приказал запустить незавершенную компьютерную программу? Ты знал, что человек, который тебе нужен в этом радиусе, что он выживет и не сойдет с ума, но как же остальные, которых ты убил, а Коля? А что, если бы произошло смещение Домов, и угол вероятности ушел бы вправо или влево, ведь тогда ты бы просто свел с ума весь город, не так ли?

— Вот только не надо разводить слезливую сентиментальность. — Николай Петрович встал из-за стола и выпрямился. — Вы пришли, чтобы убить меня, а не судить. Я, между прочим, все еще государственный служащий и звезд меня еще не лишали. А вот вы трое — не имеете воинских званий, и потому — это будет просто банальное убийство принципиального офицера, вставшего вам костью в горле. Вы пришли устранить даже не конкурента, а гражданина, выполняющего долг перед Родиной. Пусть и это запишут камеры.

Игорь шевельнулся, словно готовясь к броску, но старик Морозов остановил его, подняв вверх правую ладонь.

— Этот человек работал не только на ФСБ, на тайный Орден, но и лично на себя, надеясь не просто найти древнюю книгу, но и воспользоваться ей для достижения личной власти над миром. Разработка теории о некоем разбитом алмазном щите — это лишь прикрытие, легенда, под которую выбивались деньги из госбюджета. На деле Николай Петрович искал книгу-замок и человека-ключ. И он нашел то и другое. Это был вовсе не эксперимент. Посвященные адепты нашего уровня знают, что каждая великая волшебная книга может менять реальность, но для этого она должна слиться сознанием с одним из живущих людей. Именно поэтому мы уничтожили не только все материалы по этому делу, но и саму книгу.

— Лжец. — засмеялся Петрович. — Книга — это я.

— Вот именно. — кивнул головой Морозов. — Книга — это ты, но только ее плоть, а есть еще душа, и разум. Три осколка щита — это ты здорово придумал!

Николай Петрович взвизгнул, точно дикий кабан и метнулся к окну, отшвыривая девушку с пути, точно былинку.

Морозов вскинул руки и из его пальцев метнулись фиолетовые молнии. Они ударили Петровичу в спину. Генерал-лейтенант вздрогнул, его начало трясти, точно через него пропустили электрический заряд.

В этот момент Столяров подпрыгнул к парализованному Петровичу и всадил ему свой сияющий кинжал в солнечное сплетение.

Раздался взрыв.

Я почувствовал резкую боль в области сердца. Наверное, я побледнел, потому что Лера нажала «Паузу» и кинулась ко мне:

— Что с тобой, Гера?

Боль отпустила. Я убрал руку от груди:

— Да так, бандитская пуля ноет к непогоде.

— Идиот! — Лера стукнула меня сумочкой по голове.

— Не думаю, что от побоев люди умнеют. — сказал я подруге.

— Слушай, Глеб, ты достал хорошее кино. Продай его в Голливуд. — я попытался сменить тему разговора, уводя ее от своего здоровья. — Так все снято с пафосом и надрывом, аж плакать хочется!

— Веселишься? — проскрипел Глеб. — А теперь я хочу тебя спросить. Ты писал роман и про нашего Петровича. Его там убили?

— В общем, да. Но не эти трое, а Великий Инквизитор.

— Это само собой. — хмыкнул Глеб. — С ним еще хоббиты были на посылках.

— Да я серьезно. Лера видела. Я писал это ночью.

— А говорят, что перед смертью — не надышишься. Тебе, везунчик, похоже, удалось удивить бога. — Глеб закрыл крышку «ноута». — А вот и хорошая новость. Нет Петровича, не существует и проекта. Дело погребли под грифом «Секретно». Я не знаю, что ты там ночью написал, но ордера на твой арест у нас больше нет. И исследований нет, и начальства, курирующего разработку секретной компьютерной программы — тоже нет.