6

Поутру рано старый грешник Спросил соседку с любопытством: «Как чувствует себя ребенок? Хозяевами гость доволен? Э, милая моя соседка, Мне кажется, у вас прохладно! Вы, ведьма этакая! Скряга! Сто раз я повторять вам буду: Топите печь!.. Ну, ладно, ладно… Он мальчик или же девчонка?» «Да, господин сосед, он мальчик – Он первосортнейший мальчишка!» «Тем лучше! Лет за восемь-девять Такой Христос из парня выйдет, Такого вора воспитаю, Что прямо прелесть! В этом деле Я знаю толк! Кем, как не мною, был воспитан Хотя бы Тамаш одноглазый, Тот самый, что на днях повешен? Вот это вор был! Одноглазый, Тысячеглазого он бога Обворовал! Сынок, не бойся, И ты не самоучкой будешь! Но – имя? Надобно, соседка, Ребенку дать такое имя, Которое его прославит На целый мир. Итак, мой ангел, Какое имя дать ребенку? А ну-ка мы заглянем в святцы. Так… Был вчера Сильвестров день! Прекрасно! За попа я буду, А вы, соседка, будьте крестной, Мы окрестим его, чтоб имя Носил мальчишка по закону И был бы добрый христианин, А не язычник, и не смел бы Его прогнать от двери райской Апостол Петр… Итак, приступим… Есть теплая вода в кастрюльке? Ребенка дайте мне сюда! Но – стойте. Я ведь поп. Где ж ряса? В мешок вот этот облачусь!» И, облачившись, старый грешник Схватил кастрюльку церемонно И, совершив обряд крещенья, Сильвестром мальчика нарек.

7

Прошло четыре с лишним года. И вот Сильвестр уж не младенец. Во мгле трущоб, во тьме подземной Он вырос вместе с преступленьем И насекомыми. На небо Он не глядел, и воздух чистый Он не вдыхал, и красотою Земли не мог он любоваться. Он жил, как мертвые в гробах. Но радовался старый грешник, Что ум и ловкость может высечь Из маленького мальчугана, Как будто искру из кремня. Не сомневался он нимало - Из искры разрастется пламя!.. Таскал уж у торговок фрукты Четырехлетний мальчуган, Умел выуживать монеты Из шляпы нищего слепого… И свежим хлебом, добрым словом Платил, нисколько не скупясь, Премудрый старый воспитатель Воспитаннику за успехи, Но бил ребенка, если за день Ни крошечки не крал Сильвестр, Хоть так случалось очень редко. И видел мудрый старый грешник: Растет его надежда, крепнет! И множество воздушных замков На скалах будущего ставил Старик, покуда не пришлось Застрять между землей и небом Ему в петле,- хоть мудрый старец Гораздо больше заслужил! В минуту вознесенья старца Соседка не сидела дома, А видела, как ловкий мастер На благодетеля накинул Петлю. И высунул нахально Старик язык свой, и как будто Над целым миром издевался Он на прощанье в этот миг. Домой вернувшись после казни, Соседка мальчику сказала Приветливо и благосклонно: «Ну вот… Теперь тебя, сыночек, Черт может взять, когда захочет. Так уходи же с богом к черту! Отныне за тебя не платят. Не на свои же деньги буду Откармливать тебя, как гуся! Я окажу тебе любезность И провожу тебя до двери, Но если ты назад вернешься, В канаву выброшу тебя!» Всего не понял несмышленыш, Но он повиновался молча. Когда ж за ним закрылись двери, На этот звук он обернулся И в путь бестрепетно пустился. Он брел По улицам столицы. Столь далеко зашел впервые, И все, что видел, было ново: Дома, ряды нарядных лавок, Толпа прохожих разодетых… Раскрыв глаза, стоял мальчишка, Раскрыв, глаза, шагал он дальше,  И если улица кончалась, Она в другую превращалась, Как будто город был бескрайным. От путешествие такого Устал ребенок. И на тумбу Взял и присел у перекрестка, Ребят каких-то увидал. Любуясь блеском их игрушек, Он улыбался, и как будто Играл он тоже вместе с ними, И незаметно задремал. Спал долго. Вдруг ему приснилось, Что два пылающие прута Из раскаленного железа В глаза ему хотят вонзиться. И тут он застонал от страха. Затрепетал и пробудился. Была уж ночь. На небе – звезды, На улицах – ни человека, И только жирная старуха Стояла перед ним. Упорно Она в глаза ему глядела, И мальчик испугался больше, Чем раскаленного железа, Ее пронзительного взгляда. И головой припал он к тумбе, Взглянуть не смея на старуху, Но и не смея отвернуться. Погладила его старуха И ласково проговорила: «Как звать тебя? Кто папа с мамой? Где ты живешь? Пойдем. Дай ручку. Я доведу тебя до дома». «Сильвестр я,- мальчик ей ответил.- Кто папа с мамой – я не знаю. Меня нашли. Дамой вернуться Я не могу – меня соседка В канаву бросить обещает!» «Тогда пойдем, сынок, со мною. Пойдем! Тебе я буду мамой Заботливой и кроткой… Хочешь?» И вслед за страшною старухой Пошел с тревогою ребенок. Дрожал, почти терял сознанье - Чего боится сам не знал. «Мы здесь живем, сынок. Вот видишь,-Сказала страшная старуха,- Мое жилье – каморка эта! А кухня будет за тобой. Ты не соскучишься. Тут – песик… Эй, песик! Правда, милый песик? Вот с ним и будете вы вместе Здесь на одной подстилке спать! Постели лучшей и не надо - Тебя согреет милый песик. Не бойся, это – добрый песик! Гляди, как ласково од смотрит, Приветливо хвостом виляет! Вы будете любить друг друга, Как братцы, я не сомневаюсь! Ну вот, ложись теперь и спи. Есть хочется? Дала бы ужин, Но поздно, спать тебе охота, Да и к тому ж, на сон грядущий, Особенно ребятам малым, Есть не полезно – черти снятся! Ложись же, мальчик, и усни!» Затем старуха удалилась, Л мальчик робко к псу поплелся  И лег с ним рядышком несмело. Но дружелюбно Прижался пес к спине ребячьей. Сквозь сумрак ночи очи пса Сверкнули, и мерцанье это Таким казалось мирным, братским, Что мальчик вовсе осмелел. Они все ближе и все ближе Во мгле друг к другу прижимались. Ребенок гладил пса по шерсти, И в губы пес его лизнул, И разговаривал с ним мальчик, А пес в ответ скулил о чем-то, И такова была завязка Горячей дружбы.., А наутро Старуха мальчику сказала: «Теперь, дитя мое, послушай! Пойми, пожалуйста, что даром Я содержать тебя не стану - Ведь даром даже гроб господень Не стерегли! Пойми, дружок: Работать надо! Так и написано в Писанье: «Кто не работает – не ест!» Тебе придется потрудиться. Не бойся! Будет этот труд Не тяжелее, чем у принца! Труд этот нищенством зовут! Вот – вся работа. Мне уж стыдно Просить – я слишком раздобрела. Меня народ жестокий гонит, Когда я руку протяну. А ты для попрошайства годен, Тебя-то люди пожалеют И подадут. Ты говори: «Я сирота, отец мой помер, А мать лежит больная дома!» Следить я буду за тобою Из-за угла, и это значит, Что ты трудиться должен честно. В противном случае – заплачешь. Могу сказать тебе заране: Добра я в добром настроенье, Но очень зла я, если – злая! И будет лучше, если это Ты на носу себе зарубишь. Ты понял? Значит, будешь клянчить У всех, чье платье побогаче, Чем у тебя. Таких – немало… При виде их ты тянешь руку, Л голову склоняешь набок, А брови этак вот сдвигаешь, А губы так вот опускаешь, А глазки этак вот слюнявишь, А произносишь вот что, помни: «Во имя матери и бога!» Все ясно? Повторять не надо? Не понял – повторю сначала, А непонятны объясненья, Так я науку попрошайства Вобью в тебя вот этой палкой!» «Я понял все,- Сильвестр ответил,- Я ничего не позабуду». «Ну, покажи! – сказала ведьма. Послушала и удивилась.- Хи-хи! Прекрасно, в самом деле! Впрямь дно нашла я золотое В тебе, сынок!» Тут ухмыльнулась Старуха пакостная: « Будем Как графы жить! Совсем как графы! Немедленно приступим к жатве. Есть хочешь? Ну, когда вернемся, Наешься прямо до отвала. А впрочем, много есть не надо, А то некстати разжиреешь, И вся удача, точно заяц, Ускачет, а тогда по следу Хоть палкой бей – не будет толку! Гроша не стоит Толстый нищий!» Идут на людный перекресток. «Вот здесь и встань!» – сказала ведьма, Сама идет в кабак соседний, Поглядывает из окошка. И каждый раз, когда Сильвестру Бросает кто-нибудь монету, Карга стаканчик подымает, Отхлебывает, ухмыляясь.