План хороший. Простой. Достоверный. Именно так я и поступил бы, если б получил сведения от этого Бориса. Подобрался бы к Вагнер и клянчил бы у нее информацию. Она не удивится.

Они хотят файл. Черт, да они офигеют от счастья, если я его отыщу. Но не придут в восторг, если я отдам его Киту, но именно так и произойдет.

Кит возвращается, пассажирам раздают покрывала, они под ними сворачиваются, стараются уснуть. Он протягивает мне покрывало и разворачивает свое. Секунду я медлю, а потом следую его примеру — в салоне довольно прохладно.

Мы укрываемся, и я чувствую, что краешек моего покрывала приподнимается, а потом по моему колену крадется мягкая ладонь Кита. Взволнованно напрягшись, я жду, что его рука опустится на мою промежность, приласкает мой член. Я как выжатый лимон и сомневаюсь, что полностью готов поддержать желание Кита, но уверен: сделаю все, что в моих силах.

Этого не происходит.

Ладонь движется… пока не отыскивает мою руку. Затем он переплетает наши пальцы и замирает.

Тяжело дышу, жду жеста, но так и не дожидаюсь. В конце концов, понимаю, что Кит уснул, а его рука по-прежнему в моей руке.

Сердце сжимается, болезненно скручивается из-за практически невыносимого счастья.

Большим пальцем поглаживаю тыльную сторону его ладони и тоже засыпаю.

Глава 19  

Уилл

Расположившись за столом, меня разглядывает Вагнер. Только что я толкнул историю о Борисе, а она все это время просидела с каменным лицом.

— Когда Борис тебя навещал?

— Вчера утром.

— И ты даже не сообразил позвонить мне?

— Он не хотел. — Перебарываю беспокойство. Не создан я для вранья. Уж лучше схлестнуться с противником.

Она прищуривается.

— И он сказал, что Ползин куда-то собирается? Когда?

— Скоро. — Пожимаю плечами и придерживаюсь своей легенды. — Больше мне ничего не известно.

— Что, по-твоему, означало сказанное Борисом «скоро»?

Качаю головой.

Вагнер внимательно меня рассматривает. Это нервирует. Она оценивает мои слова? Или приценивается ко мне? Она подозревает? Ей известно, что Борис мертв?

Такое возможно. В конце-то концов, это же ЦРУ — они не недоумки.

Пульс увеличивается. Теперь я работаю и путешествую с Китом. Китом, бодигардом Ползина. Если взглянуть с их точки зрения, то я в прямом смысле работаю с врагом. За это меня могут посадить.

Чутье подсказывает, что Киту можно верить. Но в теории все выглядит в высшей степени неправильно.

Вагнер открывает лэптоп и щелкает мышкой, потом какое-то время долбит по клавишам и играет со мной в молчанку. Ей реально интересно то, над чем она работает? Или ей просто по приколу вынуждать меня потеть? Если она пытается заставить меня попотеть, ей охерительно удается.

Она продолжает пускать пыль в глаза. Хочется выяснить, чем она занята, о чем размышляет. Она играет в какую-то игру? Обычно если мне что-то не по душе, я даю человеку знать.

Но я практически слышу в голове голос Кита: «Сейчас не время вести себя как слон в посудной лавке».

Кит был бы невозмутим и вдумчив. «Нет, он следовал бы стратегии», — решаю я. Равный ей игрок. Он действовал бы ловко. Он считает, мне этого не достает.

Ловкости.

Призываю себя расслабиться, откидываюсь на спинку и скрещиваю ноги, будто все идеально и под контролем, стараюсь подражать Киту и его изворотливости. Он хохотал бы как ненормальный, если б знал, чем я занят, но мне тут же становится лучше.

Из компьютера Вагнер доносится звук отправленного е-мэйла, волоски на шее встают дыбом, но я продолжаю брать пример с Кита.

Она закрывает устройство, взгляд сосредоточен на мне. Подмывает заполнить тишину каким-нибудь вопросом или заверением. Но вместо этого я беззаботно улыбаюсь.

Кит иногда так делает — нацепляет безмятежную улыбку Моны Лизы. Немного холодную. И сидя с улыбкой Кита на лице, ко мне приходит понимание, что под ней скрывается: чертов тяжкий груз, вероятно, тяжелее, чем можно вообразить. Чувствую к нему дикую привязанность. Даже более того. Хочу быть частью всего. Хочу помочь ему пережить то, что он переживает.

Вагнер наконец-то сворачивает игру в гляделки. Поднимается со стула и шагает к картотеке, что стоит позади меня. Проводит по считывателю пластиковой карточкой, которую носит на шнурке на шее. Приглушенно щелкнув, на ящиках отпирается замок. Она открывает второй и вытаскивает тонкий файл в гладкой папке, аккуратно закрывает шкаф и тянет за ящик, убеждается, что он заперт.

Она кладет передо мной файл.

— Пойду куплю кофе. Вернусь через пятнадцать минут, но… — Она протягивает руку. — Перед уходом мне нужен твой мобильник.

Эта идея мне не нравится, да и Киту не приглянулась бы. Хочется послать ее к черту, но это чересчур эмоционально, чересчур реактивно. «Ловкость», — напоминаю себе.

Лезу в карман и вынимаю трубку, но не отдаю. Мужчине вполне естественно не иметь желания отдавать свой телефон, разве нет? С легкостью улыбаюсь.

— Давай так: можешь запереть его в шкафу.

Она долго хранит молчание, потом кивает. Протягиваю устройство. Она вновь проводит карточкой по шкафу и убирает мой телефон. А потом, захлопнув за собой дверь, покидает помещение.

Секунду пялюсь ей вслед, затем открываю файл. На самом первом листе указан заголовок: «ГНЕЗДО».

Далее следует краткое резюме. Кажется, «Гнездо» — это небольшая группа агентов, а Ползин — один из ее членов. На листке сказано, что по меньшей мере один член «Гнезда» — ЦРУшник, а еще у одного есть выход на британскую разведку. Эти агенты собирали воедино секретную информацию. Проданные по высокой цене секреты.

Они были предателями. «Черт».

Далее составлен список имен, инцидентов и рядом с ними указаны даты — по большей части 1980-х годов. Некоторые признаю — это даты бомбежек, о которых, будучи ребенком, я слышал. Политическое убийство. Полагаю, к этим атакам «Гнездо» приложило руку, именно поэтому они перечислены. Множество людей погибло из-за проданной ими информации.

Больше в файле почти ничего нет. Вспомогательные документы лежат здесь просто до кучи, говорится в них то же самое, что и в резюме. Несколько фотокопий документов с рукописными заметками на полях — даты, инициалы.

В самом конце сложенный листок. Вытаскиваю его и на столе разворачиваю. Вверху стоит отметка «А2», и он весь в каракулях — какая-то графическая схема ябеднической писанины Вагнер.

Насупившись, откладываю его и пытаюсь сообразить, каким образом отсортирована информация. Она использовала различные по форме закладки и цвета, чтоб продемонстрировать связь. Понятия не имею, в чем тут логика, но, похоже, в некоторых местах она связывает просочившуюся информацию и жертв. Понимаю, она старается догнать, от кого же информация просочилась — кто был заинтересован в инциденте.

В левой части страницы длинный список имен, некоторые выделены разными цветами, некоторые перечеркнуты. От каждого из выделенных имен отходит стрелка к одному из трех квадратов внизу страницы — «Сирин», «Гриффин» и «Феникс».

— Не так-то легко проследить, — говорит из дверного проема Вагнер. В руках она держит два стакана с кофе. Один из них ставит возле меня, закрывает дверь и занимает свое место.

— Суть я, кажется, уловил, — произношу я. — Ты пытаешься отыскать других членов «Гнезда», так? Который из них Ползин?

— Ползин — это Сирин, — тут же отвечает она и отхлебывает кофе. — Об этом нам известно давно.

— А Гриффин и Феникс — британский и американский члены «Гнезда»?

— Верно.

— Видимо, Рок-файл прояснит, кем являются остальные. Поэтому вы так заинтересованы спугнуть владельца. — Меня посещает еще одна мысль. — Или владелец — еще один член «Гнезда»?