…С высоты дня нынешнего можно сколько угодно критиковать намечавшуюся реформу. Но о её несомненном достоинстве — нацеленности на раскрепощение производителей — можно и должно говорить во весь голос. И, тем не менее, сделав первые успешные шаги, она захлебнулась. Почему?

Чтобы ответить на этот вопрос, скажу несколько слов о расстановке сил в тогдашней экономической науке. Председатель Совета министров А.Н. Косыгин опирался на традиционную российскую экономическую школу. Он мог грамотно разобраться в существе взглядов тех или иных экономистов, привлечь к делу молодые, неординарные научные силы. Именно он взял в свою команду тогда ещё молодых Л. Абалкина и С. Ситаряна. Но не допустил к разработке и реализации реформы ни П. Бунича, ни С. Шаталина, ни Г. Попова, да и других популярных ныне экономистов. Как мне говорили сведущие люди, Косыгин считал их скорее популяризаторами чужих экономических воззрений, чем серьёзными самостоятельными исследователями. Но именно в результате их усилий постепенно сложилась, а затем в полную силу заработала «экономическая оппозиция», взявшаяся за разработку так называемой СОФЭ — системы оптимального функционирования экономики.

Свою энергию «софэсты» направили не на созидательные цели, а на компрометацию «косыгинской реформы». Это противостояние двух экономических команд уже в то время приняло ярко выраженный политический характер. «Софэсты» ставили в вину Косыгину то, что он заигрывает с Западом, совершает непростительные уступки ему, а значит, «предаёт» социализм, «перетаскивает» на советскую почву чуждые народу идеи.

Оказавшись перед «запертой дверью» в Совет министров, они пошли «другим путём» — через аппарат ЦК КПСС, используя свои связи в партийной элите. Особенно усердствовали Арбатов и Шаталин.

Они-то и били по «косыгинской реформе», обещая взамен разработать такую экономико-математическую «модель», которая позволит «выиграть историческое сражение социализма с капитализмом» (из публикации «софэстов»).

То, что предлагали «софэсты», было не чем иным, как плохо закамуфлированным лысенковским «чудо-способом», обещавшим мгновенное и лёгкое преодоление всех хозяйственных трудностей. Если «косыгинская реформа» ставила своей целью глубокое эволюционное реформирование отечественной экономики через её децентрализацию, то СОФЭ предлагала её ультрареволюционное разрушение по принципу «до основания, а затем», что позже один из софэстов Гавриил Попов воплотит в жизнь — в начале 1990-х…

Бурная политическая деятельность «софэстов», по мнение многих ныне здравствующих экономистов, катастрофически повлияла на социально-экономическое развитие страны, ускорив её переход в фазу застоя. СОФЭ привлекла к себе внимание высшего партийного руководства и, испугав его якобы надвигающейся сменой общественно-политической формации, резко затормозила начавшуюся реформу Косыгина.

Авторитет А. Косыгина в те годы был достаточно велик, чтобы не допустить профанации дела, инициатором которого он был. И хотя аппарат ЦК КПСС покровительствовал СОФЭ и его адептам, в итоге противостояния двух экономических команд была зафиксирована как бы «ничья»: «косыгинская реформа» была свёрнута, но и СОФЭ не стала экономической доктриной КПСС. Не приходится удивляться, что, торпедировав «косыгинскую реформу» и не найдя в противовес ей ничего конструктивного, что шло бы дальше традиционных представлений о социалистической экономике, СОФЭ быстро захирела.”

(http://www.dostoinstvo.zolt.ru/index.php?module=articles&c=articles&b=1&a=48

)

Не будучи экономистами по образованию, нам лучше не лезть в такие темные экономические дебри, чтобы обсуждать все эти проблемы по существу. Но с политической стороны этот конфликт между двумя командами реформаторов уже особой загадки не представляет: судя по персональному составу участников, это явно был спор между двумя фракциями внутри чекистской мафии. Получается, что чекисты сами еще толком не знали, что им делать – а партократы воспользовались их внутренними разногласиями и добились к началу 70-х годов прекращения всяких реформ в экономике вообще!

К тому же, как раз в начале 70-х годов начались разработки новых богатых месторождений нефти и газа в Западной Сибири – и нашей правящей верхушке тогда показалось, что все трудности в советской экономике теперь уже навсегда остались позади…

Еще специалисты отмечают, что на реформаторский порыв советского руководства очень сильное охлаждающее влияние оказали события в Чехословакии 1968 года. По нашей версии, чекистской мафии тогда еще явно хотелось, чтобы реформировалась только экономика – а в политике оставалась в основном прежняя тоталитарная система, без особых изменений. А в Чехословакии тогда все было совсем наоборот: во время “пражской весны” местные коммунисты-реформаторы во главе с Дубчеком начали с того, что ввели в стране полную политическую свободу и гласность – а до настоящих реформ в экономике дело тогда так и не дошло, все так и осталось фактически лишь на уровне споров и обсуждений. Пока на улицах чехословацких городов в августе 1968 года вдруг не появились наши танки…

Попробуем теперь из биографий этих боровшихся между собой экономистов выяснить, к каким конкретно фракциям внутри чекистской мафии они относились.

Начнем со сторонников “косыгинской реформы”. Итак, согласно Википедии:

АБАЛКИН Леонид Иванович (1930 - 2011)

— российский экономист, доктор экономических наук, избран академиком АН СССР 23 декабря 1987 года. Окончил Московский институт народного хозяйства в 1952 году. С 1961 — ассистент, преподаватель, доцент, с 1966 — заведующий кафедрой политической экономии в Московском институте народного хозяйства.

В 1976-85 годах — профессор и заведующий кафедрой политической экономии АОН при ЦК КПСС.

В 1986-89 и в 1991-05 годах — директор Института экономики АН СССР/РАН.

В 1989 году был избран народным депутатом СССР от КПСС, но после назначения его в августе того же года заместителем председателя Совета министров сложил с себя депутатские полномочия. Член ЦК КПСС в 1990—1991. Автор одной из нашумевших программ перехода к рыночной экономике. С мая по декабрь 1991 года — советник Президента СССР Горбачева.

К российским демократам Абалкин относился резко отрицательно, видя в них лишь деструктивную силу рвущихся к власти карьеристов. Политику Ельцина называл «путём к капитализму и развалу Советского Союза». Заявлял, что России нужна не западная либеральная разновидность рынка, а социально ориентированная модель экономики, напоминающая китайскую. Летом 2000 года на заседании Госдумы выступил с критикой программы Германа Грефа, который, по мнению академика, «просто переписывает творения западных либеральных экономистов».

СИТАРЯН Степан Арамаисович (1930 – 2009)

— советский и российский политический и государственный деятель, экономист. Член ЦК КПСС (1990-91). Окончил экономический факультет МГУ в 1953 году. Сотрудник Научно-исследовательского финансового института Министерства финансов СССР, директор этого института в 1970-74. Доктор экономических наук (1966). Академик АН СССР (1987).

Заместитель, первый заместитель министра финансов СССР в 1974-82. Первый заместитель председателя Госплана СССР в 1983-89, перешёл из минфина в Госплан в декабре 1982 года по инициативе Ю. В. Андропова. Заместитель Председателя Совета Министров СССР в 1989-90.

“Первая серьезная миссия в Госплане была связана с командировкой во главе комиссии из группы специалистов в Польшу. В тот период польские события вступили во вполне определенную фазу – либерализацию экономики и политики. И задачей группы был анализ деятельности руководства Польши и выработка рекомендаций для руководителя Польской Рабочей партии В. Ярузельского и Политбюро ЦК КПСС. Несмотря на давление из Москвы и указания не поддаваться либеральным влияниям, не отступать от принципов социализма, комиссия пришла к выводам, что Польская Рабочая партия должна перехватить лозунги «Солидарности», стать во главе реформ. Докладывая об этом руководству страны в партийных и правительственных кабинетах, Ситарян отмечал, что схожие проблемы экономического и политического реформирования могут возникнуть и в нашей стране, к этому надо готовиться, работать на опережение. И хотя его рекомендациям не последовали в полной мере, поездка в Польшу вошла в историю процессов трансформации социалистического общества под названием «десант Ситаряна».