Александра Дубчека тоже тогда не посадили – тем более что он вел себя во время этой “нормализации” очень послушно, даже подписал задним числом свое согласие на ввод наших войск в Чехословакию. Так что Дубчека только исключили потом из партии и отправили работать в лесхоз, простым рабочим.
И вот здесь появляется очень интересный момент: позднее именно эти коммунисты, исключенные из партии за попытку реформировать социализм - составили в Чехословакии основную массу противников правящего режима, то есть диссидентов. Была в стране и некоммунистическая оппозиция, которая собралась вокруг Вацлава Гавела и его соратников – но эта группировка либералов была во много раз меньше. Например, из 2000 человек подписавших до 1989 года знаменитую “Хартию-77” - три четверти составляли именно исключенные коммунисты-реформаторы. И либералы даже не пытались как-то отделиться от основного, “марксистского” течения оппозиции – все тогда держались очень дружно, в рамках этой самой “Хартии” (которую организовал в 1977 году Гавел). Только после победы демократии “левые” и “правые” разошлись по разным партиям…
“Бархатная революция” в Чехословакии началась 17 ноября 1989 года – и уже в конце декабря этого года Вацлав Гавел стал президентом страны. Более подробный разговор об этих событиях у нас еще впереди – а пока что мы ограничимся лишь тем кратким термином, которым весь этот чехословацкий “бархат” охарактеризовал Петр Цибулка: “эстебацкий приватизационный путч”. Причем он пришел к выводу, что в результате этого путча к власти пришли не просто “эстебаки” (т.е.сотрудники StB) и их тайная агентура – а конкретно управление внешней разведки StB, за спиной которой, в свою очередь, стоит внешняя разведка КГБ. То есть, говоря иными словами, чекистская мафия – так эта “закрытая система” коротко именуется в нашей книге.
Идем дальше. В конце 1989 года к власти в стране пришли вместе обе разновидности диссидентов: группировка либералов Вацлава Гавела – и коммунисты, исключенные из партии после 1968 года. Но если либеральных диссидентов было всего несколько сотен человек на всю страну – то исключенных реформаторов-коммунистов было целое море… Вот эти уволенные начальники и начали тысячами возвращаться на руководящие посты: в правительство, в руководство всех провинций, на предприятия, в армию, в полицию – и даже в новую демократическую госбезопасность. Конечно, после “пражской весны” прошло уже 20 лет – многие “люди 68 года” (как их теперь называют) просто не дожили до победы демократии или достигли преклонного возраста. Но были среди них и еще вполне крепкие старички!
Нашлась работа “по профилю” и для бывших партаппаратчиков: в стране тогда возникало множество новых партий – на все вкусы…
Сам же Александр Дубчек тогда возглавил парламент страны (правда, он вскоре погиб после какой-то загадочной автокатастрофы - осенью 1992 года).
Мы теперь подошли к самому ключевому моменту во всей этой истории: в 1989 году в Чехословакии действительно произошел чекистский переворот – и в этом не может быть никаких сомнений, как мы позднее покажем. Но в результате этого переворота к власти в стране приходит, помимо прочей агентуры госбезопасности - также масса “людей 68 года”! А это, в свою очередь, может означать только одно: в попытке демократических преобразований в 1968 году также активную роль играли эти тайные агенты (наряду со многими порядочными людьми, разумеется).
Петр Цибулка считает, что внешняя разведка КГБ тайно проводила в 1968 году на территории Чехословакии своего рода репетицию будущей “перестройки” в Советском Союзе. Только этот “эксперимент” почему-то тогда провалился и был прекращен в самом начале…
Мы в основном согласны с таким утверждением – и хотим его только немного дополнить и развить.
Прежде всего, здесь нам надо сначала разобраться с такой проблемой, как непонятное, на первый взгляд, поведение во время этих событий Юрия Андропова. Андропов в мае 1967 года был назначен председателем КГБ – получается, что он-то и был, на самом деле, тайным инициатором этой попытки демократических преобразований в Чехословакии.
И одновременно Юрий Андропов несет на себе клеймо главного врага “пражской весны” – будто бы именно Андропов больше всех настаивал на заседаниях Политбюро летом 1968 года, что надо поскорее вводить войска в Чехословакию и начинать там “нормализацию обстановки”. Хотя даже наш главный партийный инквизитор товарищ Суслов тогда немного сомневался, стоит ли спешить с такими крутыми мерами…
Кроме того, многие источники указывают, что Юрий Андропов также принимал активное участие и в ходе последующей “нормализации” в Чехословакии, когда там тысячами увольняли коммунистов-реформаторов со всех руководящих постов - и заменяли их на представителей “здоровых сил страны”.
Один из соратников Андропова вспоминал потом такую полуанекдотическую историю на эту тему: в августе 1968 года, вскоре после оккупации Чехословакии, он как-то зашел к председателю КГБ для доклада. Тут кто-то звонит Андропову по телефону – тот берет трубку и слушает. Потом коротко отвечает: “Ну и вешайся!” – и бросает трубку. Потом Андропов поясняет присутствующим: “Это звонил Евгений Евтушенко – обещал повеситься прямо под окнами моего кабинета, если не будут выведены наши войска из Чехословакии”… Этот эпизод похож на правду – наш великий поэт и сам давно уже не скрывает, что контакты с КГБ у него были даже на самом высоком уровне этой организации. Вряд ли кто-то еще из советских писателей мог тогда вот так запросто позвонить председателю КГБ…
Все это противоречие снимается довольно просто: в 1968 году наши чекисты были еще слишком слабы, чтобы отважиться пойти на прямой конфликт с партийным аппаратом ЦК КПСС. А сам Юрий Андропов был к тому же еще опытнейшим царедворцем: его долгое время считали самым преданным “человеком Брежнева”, у которого была только одна цель в жизни – угадывать и исполнять малейшие желания нашего Генерального Секретаря.
Леонид Ильич относился сначала к главному чехословацкому лидеру Александру Дубчеку очень благожелательно – никто из историков не сомневается, что именно Брежнев лично дал в свое время санкцию на снятие старого партийного динозавра Новотного и его замену на более молодого аппаратчика Дубчека.
Этот исторический Пленум ЦК КПЧ, на котором Александр Дубчек был избран главой компартии Чехословакии, завершился 3-5 января 1968 года – но начался-то он еще в декабре 1967 года. Потом был сделан перерыв заседаний на новогодние праздники - и вот в этом промежутке, в конце декабря 1967 года, Брежнев навестил Чехословакию и там познакомился с будущим правителем страны Дубчеком. Будто бы именно сам Дубчек, который был тогда первым секретарем компартии Словакии, и пригласил тогда в гости Леонида Ильича…
Александр Дубчек и сам потом признавался в своих мемуарах, что первое время Брежнев относился к нему, почти как к родному сыну! Правда потом, по мере развертывания в Чехословакии демократических реформ, Брежнев во время визитов Дубчека в Советский Союз встречал его уже не так сердечно и пытался воспитывать “Сашу”, как он его тогда называл… Однажды Брежнев так подколол Дубчека: “Вот ты у себя строишь социализм с человеческим лицом. А у нас, по-твоему, какой?!” Что тут было отвечать Александру Дубчеку – он просто отшутился тогда… Скоро ему наглядно покажут, какое “лицо” было тогда у нашего социализма!
Почему же Кремль в январе 1968 года вдруг одобрил свержение Антонина Новотного, который до этого 15 лет занимал пост первого секретаря ЦК КПЧ?
Некоторые историки высказывают для объяснения этой загадки такую гипотезу: наши партократы тогда заподозрили Новотного, будто он хочет уйти из-под их влияния – и уже начал проводить независимую политику. Поводом для таких подозрений Кремля могла послужить история с планировавшимся тогда размещением на территории Чехословакии советских ракетных баз. Антонин Новотный ничего не имел против самих ядерных ракет – но он считал, что лучше бы их передать на вооружение чехословацкой армии. Советских войск на территории Чехословакии к тому времени уже давно не было – и он был убежден, что совершенно незачем было бы их вводить опять, без особой на то необходимости… Новотный тогда не знал, что советское руководство не могло пойти на такой вариант: уже велись переговоры относительно “Договора о нераспространении” – и была заключена негласная договоренность с американцами не передавать ядерное оружие своим союзникам.