— Владимир Фёдорович! Уважаемое жюри! ТОВАРИЩИ!!! Чё за фигня происходит, я вас спрашиваю, ГОСПОДА?! …Все тридцатые, сороковые года и далее, советские конструкторы, не покладая рук, клепали один образец автоматической авиационной или зенитной пушки, за другим! Шпитальный, Кондаков, Таубин, Волков, Ярцев… Да, разве всех упомнишь?! …Владимиров, в конце концов! Из них на вооружение было приняты лишь единицы и, десятки — если не сотни образцов этого вооружения, не приняты! В том числе и, по каким-то конъектурным соображениям, а не из-за неустранимых конструктивных изъянов. ТАК, ЧТО?!?!?! Среди всех этих образцов, нельзя хоть один подходящий выбрать?! Обязательно надо американцев кормить?!

Почему то, упомянул он всех присутствующих, а орал глядя только на меня… На меня, давно так не наезжали!

— А, технологии? — попробовал я вякнуть, — у американцев, вместе с конструкцией мы переймём и их передовые технологии…

— А, ничего не делая, никаких передовых технологий не разовьёшь! — с новой силой, яростно набросился он на меня, — и, запомните вот, что: каждая технология, разработанная и освоенная для какого-то образца техники, даст возможность производить ещё три-четыре образца техники — как минимум… А покупая У НИХ готовые конструкции и технологии под них, Вы инвестируете в ИХ промышленность, развиваете ИХ технологии, повышаете квалификацию ИХ рабочих, даёте толчок для творчества ИХ инженеров!!! А, всё своё, Вы успешно ГНОБИТЕ!!! В результате, Вы всегда будете в роли догоняющего, а догоняющий просто обречён ОТСТАТЬ, ЗАГНИТЬ, ПРОИГРАТЬ И РАЗВАЛИТЬСЯ, как реальный СССР… Так, пускай будет, даже — хуже, НО ТОЛЬКО СВОЁ!!!

Что-то я вообще запутался и, устал крайне…

— …Ну, хорошо. У Вас есть чертежи или хотя бы эскизы этих образцов автоматических пушек?

— Да, сколько угодно! — Молчун подошёл к президиуму и почти бросил на стол увесистый кейс, — тут почти всё — всё, что только нашёл… Как на бумаге — так и, на компакт-дисках. Всю жизнь собирал — хобби у меня такое. Ну и, планировал книгу написать…

Хорошенькое у человека «хобби» — другие, вот бабочек ловят и сушат! Вообще то, этот человек — Молчун, был у меня на конкурсе не с автоматическими пушками. Он приехал с двумя очень оригинальными — тоже, зенитными проектами: прямо-таки, стимпанковские прибор управления артиллерийским зенитным огнём и устройство для автоматической установки дистанционных трубок. Но, про них я послушать не успел… До самого своего дня рождения.

Артём Афанасьевич Артюхов… Какое прозвище можно дать человеку с таким полным именем? Тем более, что он у нас артиллерист? Правильно! Вот и, я прозвал его «Арт»! Можно б, было ещё — «Три А» или «Аз в кубе», но «Арт» звучит благозвучнее…

Он был моим земляком — раньше, долгое время работал конструктором на знаменитом Нижегородском машиностроительном заводе[179]. Короче, про артиллерию знает «от и до» и, не понаслышке… Кстати, это именно тот претендент — насчёт «дельных предложений» которого, так сомневался Генша. Но, я настоял — земляк, всё же!

Сегодня его очередь выступать с докладом:

— …После ликвидации императором Павлом полковой артиллерии (чем она ему помешала, убей меня Бог — не пойму! Одним словом — «царь-придурок»…), в русской стрелковой или кавалерийской дивизии единственным оружием оставались ружья, штыки да сабли. Ну и, немного пулемётов перед самой Первой Мировой Войной… Да-да, я абсолютно серьезно: в наших дивизиях не было ни одной — хотя бы самой завалящей пушчёнки, из которой можно было от души шмальнуть по супостату! Конечно, чисто теоретически, в бою дивизии придавалась корпусная артиллерийская бригада — которая, переходила в оперативное подчинение командиру дивизии. В девятнадцатом веке — когда сражения проходили на открытых равнинах, такая схема действовала — в принципе, неплохо! Но, в веке двадцатом — когда методы ведения войны несколько изменились, она уже не по-детски пробуксовывала.

— …В ходе Первой Мировой, пехота при обороне спряталась в окопы и загородилась колючей проволокой и пулемётным огнём, а для наступления стали выбирать пересеченную местность. В первом случае, наступающие войска несли большие потери от вражеских пулеметов, а во втором — складки местности, куда не доставал настильный огонь пулемётов, позволял атакующим вплотную — на бросок гранаты перед последним рывком, приблизиться к обороняющимся. Подавлять пулемёты обороняющихся или сдерживать наступающие по пересечённой местности штурмовые группы с помощью орудий прикомандированной артиллерийской бригады стало сложно или, вообще — невозможно.

— Почему? — вежливо интересуюсь, — не всё ли равно, своя пушка или приданная?

Хотя сам, конечно, понимаю разницу между «своим» и «взятом на прокат»… Оказывается, дело совершенно не в этом!

— «Почему»? Пехота нуждалась в артиллерийской поддержке в режиме, буквально — «он-лайн», как сейчас говорят! То есть, требовалось сопровождать наступающих пехотинцев непосредственно на поле боя, как тогда говорили — «огнём и колёсами», или же иметь орудия поддержки непосредственно в своих окопах — чтобы мгновенно реагировать на возникающие угрозы. Существующие же полевые орудия, были слишком для этого тяжелы и громоздки — так, как предназначались для стрельбы на дальние расстояния. Даже, самое лёгкое из них — знаменитая трёхдюймовка весила тонну с лишним… Попробуйте сами покатать её по полю боя — тем более по пересечённой местности или с неполным расчётом! Может, хоть тогда поймёте «почему»!

Делать мне больше нечего, как только пушки по полю катать…

— Ладно, я понял! Продолжайте, пожалуйста…

— …Естественно, в таких условиях, даже — успешное в первый момент наступление, гарантированно буксовало! Если в самом начале наступления и, удавалось кое-как наладить взаимодействие между своей атакующей пехотой и «прикомандированной» артиллерией — то, в момент прорыва переднего края обороны противника и, во время продвижения вглубь её, это взаимодействие гарантированно утрачивалось… Бывало, от огня случайно уцелевших двух-трёх пулемётов противника, наступление захлёбывалось! До командиров «низшего» звена — рот, батальонов и полков сравнительно быстро дошло, что без легких орудий, способных находиться в своих боевых порядках, воевать стало невыносимо сложно…

— …Самым простым и быстрым решением этой проблемы стало широкое распространение в ходе мировой бойни миномётов всевозможных конструкций. Например, германская армия к началу войны имела всего сто шестьдесят лёгких и тяжёлых минометов, а в конце войны более шестнадцати тысяч… Западные историки посчитали, что в ходе «Великой» войны потери от огня минометов составили не менее половины всех потерь пехоты первой линии.

— Немцы в таких делах соображают! — удовлетворённо закивал головой Генша.

— Кстати, это были совсем не те «миномёты», Геннадий Алексеевич, — иронично глядя на Геншу, уточнил Арт, — какими мы их себе — в двадцать первом веке, представляем!

По ходу, у них нелюбовь с первого взгляда…

— Скорее, их правильнее было бы назвать мортирами, так как они имели нарезной ствол и заряжались с казны…

— …Чаще всего шестовыми, оперёнными, надкалиберными минами, — уточнил и, Генша, — продолжайте, Артём Афанасьевич!

Вот, же блин! Нашла коса на кошку… Тьфу ты, блин! На камень…

— …Ну, это у «них»! У нас же… Слов нет, одни недостаточно цензурные выражения! В течении войны определённые меры, конечно, принимались… На «местном» уровне! То, есть пехотинцы сами себе, что-то там лепили — «из того, что было…». Это были кустарные самоделки, сделанные буквально «на коленке», из всего, что — опять же, буквально, под ногами валялось! Даже, из стрелянных артиллерийских гильз. Заводских же изделий, вроде миномётов Лихонина[180] …Которые, тоже были далеко не «айс» и, стреляли — действительно «шестовыми, оперёнными надкалиберными минами»! …Было выпущено очень немного и, погоду сделать они, конечно не могли.

179

Нижегородский машиностроительный завод (прежние наименования — Союзный машиностроительный завод «Новое Сормово», «Завод имени Сталина», Горьковский машиностроительный завод, Завод № 92) — российское предприятие, производитель вооружений и боеприпасов. Нижегородский машиностроительный завод основан в 1932 году под названием «Новое Сормово» (Союзный машиностроительный завод «Новое Сормово» Всесоюзного орудийно-артиллерийского объединения (ВОАО) Наркомата тяжелой промышленности) для развития мощностей кузнечного производства завода «Красное Сормово».

180

47 мм миномет был спроектирован капитаном Е. А. Лихониным при содействии инженеров Ижорского сталелитейного завода. Первый миномет Лихонина был испытан 22 мая 1915 г. в 1915 году было изготовлено 154. миномета Лихонина, в 1916 году — 500, и в 1917 году — 113 минометов. Всего на заводе было изготовлено 767 минометов Лихонина.