— Поза «паровозика». Такой, даже в Камасутре нет!

— Как, это? Что, это за «паровозик» такой?

— Ну, представим себе, — как маленькой девочке сложный математический материал, терпеливо объяснял я, — что ты — паровозик, а я — машинист… Поняла?

— Нет…

— Ну, тогда давай на практике. Так быстрей дойдёт учёбный материал. И, глубже!

— …Владимир Фёдорович, — захихикала через пару минут Медвежонок, — ну, Вы и шутник! Какая, же это «новая поза»? Мы «так» с Вами не раз и, не два…

— Блин, самое главное забыл! Ты пыхти, пыхти! Как паровоз… Вот, так!

Нет… Ну, не Купчиха, конечно…

Вечером, Котёночку, даже и, не пришло такое в голову предложить… Она то, по габаритам, вообще на роль Купчихи не подходила. Вывод: надо быть поразборчивее с половыми связями. А то, в следующий раз, к тако-о-о-ому, могу привыкнуть!

Этот день я провёл как человек: практически весь день просидел в Интернете, по которому безумно соскучился… Конечно, предварительно загрузив Джостика:

— Игорёк! Ищи всё, что только возможно про производство патронов! Любую правдоподобную информацию! И особенно: ищи людей, которое про это производство знают…

— Ваш «главный герой», видно воевать собрался? — ехидно спросил тот.

Этот тоже — что-то заподозрил, причём, уже очень давно…

— Да, нет… Чисто поохоться. На САМОГО ЛЮТОГО ЗВЕРЯ!!! Зверя весом до ста килограмм…

Со следующего дня целиком сосредоточился на делании денег. Поток «хабара» временно иссяк… Всё, что полегче я уже перекинул, всё что потяжелее — перекину, когда Камрады «инвалидное кресло» сделают. Узбеки в Пещере Синбада Алибабаевича наводят шмон, перевозя в гараж Замка всё наиболее ценное…

Теперь надо срочно всерьёз заняться финансами, которые с прошлого года поют — уже даже не романсы, а прямо рэп какой-то! Несколько обрадовал Киса, продав кое-что из моего «антиквариата»… Да, это так… Копейки. Аукцион по продаже неизвестной картины Боровиковского был назначен на лето — что, не могло не радовать. Стартовая цена — миллион долларов, что ещё больше радовало. Но, когда это ещё будет! Можно, при таком раскладе и не дожить.

Дело было так хреново, что я опять начал «ксерить» банкноты: как рубли, так и доллары. Правда, «отксерил» всего четыре раза…

Гораздо больше я умножил «рыжья» и генеральских монет, с побрякушками. Последний клад, тоже не забыл!

«Наксерив» приличное количество небольших крестиков с крупным бриллиантом посередине, из последнего клада, я вдруг подумал: «Этот крестик — явно произведение искусства. А на хрена, такое большое количество произведений искусства?»

Я выломал из нескольких клонов этого крестика и побрякушек жены Генерала камешки и, впредь стал «ксерить» отдельно золото и бриллианты. Особенно, последние — они компактнее. А, золото потом тупо переплавлю в слитки. Лучше б, конечно, в монетки — да, соответствующих навыков и оборудования нет…

Между делом я подтянул Бугра и Бату…

С Бугром всё оказалось очень просто: я вызвал его в свой кабинет с «проектом». Наскоро пробежавшись по электронной копии плодов его многомесячного труда, я сообщил ему:

— Годится! Будем считать, что ты, Иван Николаевич, прошёл проверку на профпригодность…

— И, что дальше?

— Дальше мы с тобой сейчас совершим небольшую экскурсию…, — нутром чуял, что Бугор из тех людей, которые не поверят ни ушам, ни глазам… Глядящим на картинки на мониторе компьютера. А вот своим ушам и глазам — «картинке» в реале, поверят. Вот я его и повёл…, — ты только дай слово, что не ё…нешься, когда узнаешь правду!

— Я? Ё…нусь? Да, я такое видел…

— Такого, ты ещё никогда не видел! Ну, ладно, пошли. Вижу, ты готов.

Спустившись в гараж, я всучил Бугру здоровенный ящик с кое-какими железяками… Автопромовский инструмент, по-моему. Бугор — мужик здоровый, дотащит:

— Помоги отнести, что встал?!

Бугор был до того заинтригован, что безропотно взял ящик и понёс. Я тоже, надел на плечи титановый сейф-рюкзак, в одну рук взял слиток алюминия, вылитый на СТО Костоправа в виде двадцатилитровой канистры с тремя ручками, в другую — газовый баллон для плиты… Газу, в связи с рождением у Громосеки сына — ну просто прорва стало расходоваться! И, мы двинулись в погребок…

— Ты ящик крепко в руках держишь? — спросил я, заставив Бугра встать у портала, сам же, пока не подходя, — смотри, держи покрепче, а то сейчас на ногу уронишь, бывали такие случаи…

— Крепко, крепко…, — вид у Бугра был самый, что ни на есть дурацкий, — с какого перепуга, я его ронял бы?

— Да вот с такого! — я сделал шаг к порталу и, он сработал, — …говорил же тебе: держи крепче!

— Мать…! Перемать…! — иногда, строители очень громко похабно ругаются — такая уж у них профессиональная привычка… Или болезнь! Как силикоз у шахтёров или тупость у генералов, — твою мать…! Что это было?

В погребке «того» времени было светло… Я, наконец-то догадался оставлять, перед переходом, зажженную газовую «Летучую мышь» — поэтому может быть, Бугор ещё и, не обос…ался в темноте.

— Предупреждал же! Ящик то, теперь, наверх затащишь?

— Мать…! Твою мать…! Перемать…! …ать твой ящик!

— Ладно, пусть лежит… К стенке, только оттолкни — а, то на обратном пути об него ещё и, споткнёшься. Опять ругаться будешь!

И мы с Бугром зашкандыляли по лестнице наверх… Бугор еле шкандылял, так как хромал, я же от веса рюкзака, баллона и «канистры». Можно б, конечно Му-му припахать — но, я не привык ходить наверх с пустыми руками.

По мере движения наверх боль в ноге, по ходу, Бугра отпускала, а вот опупение, наоборот, только становилось крепче… Он шёл, озираясь и, всё больше и больше фуея.

Наконец, вышли в гараж-конюшню… Тут, Бугор офуел окончательно и бесповоротно и, встал как вкопанный:

— …Что, это?! — после пятиминутного онемения, спросил он. Я не мешал ему, пусть успокоится… Да и, самому отдохнуть надо.

— Где? …А, это… Это мой автомобиль. А, что?

— А, где…?

— Что, «где»?

— Ну, эта…, — Бугор, по ходу — офуел целиком и полностью и, окончательно «созрел».

— Моя «Волга» что ли?

— Да, да! «Волга»! И, почему «это»…? — Бугор обвёл глазами всё пространство гаража. Конечно, гараж в «этом» времени — совсем не то, что в «том»…, — совсем, не «то»?!

— «Волга» осталась в двадцать первом веке… А, «не то» — потому что, в девятнадцатом веке евроремонт в конюшнях ещё не делали.

— А, а…? — как он только смог — хотя бы эти звуки произнести, с так отвисшей нижней челюстью!

— «А, а…»! А говорил, не ё…нешься! — передразнил я, — видел бы ты сейчас свою рожу! Мы — в конце девятнадцатого… Подбери челюсть, говорю — пол не метён!

— ???

— Всё ещё не веришь? Ну, пойдём на крышу залезем, в трубу посмотришь. Тут хотя и уже практически одиннадцать вечера, но всё ещё светло. Лето же, начало августа…

Бугор опять что-то замычал.

— Если увидишь, что лето — мне поверишь? Время года никакими спецэффектами подделать невозможно.

На крыше Бугор поверил. Он очень долго водил объективом телескопа в разные стороны… Особенно долго, смотрел он в сторону копающегося канала, потом достал из кармана платок, вытер обильно вспотевшую лысину… Надо сказать, Бугор был одет по-зимнему — хотя и, без верхней одежды, конечно. А, здесь хоть и, почти ночь — но, градусов двадцать пять тепла есть. Я и, сам моментом вспотел…

Тщательно протерев лысину, Бугор медленно и задумчиво проговорил:

— Ну, ни …уя себе!

— А ты …ули думал!

Окончательно Бугор поверил и успокоился, поговорив с Громосекой и Главным в моей комнате, куда мы с ним после крыши спустились. Главного то, он немного знал — на Новом Годе познакомились.

Проболтав пару часов со «стационарными» попаданцами, перекусив с ними и попив вкусный чай, мы вернулись в своё время и, ещё «здесь» — в моём кабинете, до четырёх часов утра наскоро переделывали «проект» — соотнося его с вновь открывшимися для Бугра обстоятельствами… Но, перед этим я расставил все точки над «ё»: