Юный Свен Дюре

Рыцари весело едут на тинг И шутками тешатся вволю, А юный Свен Дюре скачет в тоске Один по безлюдному полю. С матерью милой он держит совет. Ему не сидится на месте: «Матушка, съезжу навстречу я Магнуса юной невесте!» «Если навстречу невесте чужой Ты вздумал скакать сегодня, Молю тебя, сын мой, пораньше домой Вернись, во имя господне!» На это Свен Дюре ответил ей, Подвесив к поясу меч: «Неужто в силах любимая мать Жизнь мою уберечь?» Навстречу невесте выехал Свен, Стремглав скакуна гоня. Попоной из шелка и белой парчи Прикрыл он колени коня. Свен Дюре берегом едет морским, Играя наборной уздечкой, Что блещет в белой руке ездока Своей золотой насечкой. Невеста, пряча улыбку в мех, Подругу, сидящую рядом, Спросила: «Кем доводится нам Этот рыцарь с открытым взглядом?» Красивая дева ответила ей: «Он в здешней рожден стороне. Свеном Дюре звать молодца, Что сидит на высоком коне». «Если Свеном Дюре зовут Молодца на высоком коне, Скажу я господу — больше всех Этот рыцарь по сердцу мне!» Меж тем поезжане своих коней Пасут на зеленой лужайке. Один Свен Дюре вьется вокруг Хозяина и хозяйки: «Дайте подушку из бархата мне! Я сяду на этом месте, Чтоб солнца лучи не могли повредить Такой белолицей невесте». Отец невесты промолвил: «Знай честь! Не будь, молодец, докучлив. Не дам тебе возле дочери сесть: Язык у тебя закорючлив!» «Когда я приехал в Париж, Мне было все нипочем: Язык мой в людской толчее Отменным служил толмачом!» «Когда ты приехал в Париж, Язык распустил, как веник. И сразу смекнул народ, Что ты записной мошенник». Вечером ладят постели гостям — Где кому ночевать? Свен Дюре хозяевам задал вопрос — Где будет он почивать? «Где галереи кровля ведет К башни зубчатой подножью, Там рыцарь Свен Дюре ночлег найдет, Уповая на милость божью». Когда настала пора провожать Невесту в брачный покой, Собрал Свен Дюре своих молодцов И дал им наказ такой: «Для всех неприметно должны обступить Вы брачный покой полукружьем. При этом кольчуги надеть под плащи И не расставаться с оружьем». Огни восковых непочатых свечей И пламя факелов тоже Зажгли, чтоб вечером поздним вести Невесту на брачное ложе. Когда ее провожали в покой, Нечаянно вышла загвоздка: Высокие факелы Свен погасил И свечи витые из воска. Громко сказала невесты мать, Будучи злобной и мрачной: «Господь посрами загасившего свет У входа в покой брачный!» Молвил Свен Дюре: «Хоть я погасил Факелы ваши и свечи, Зазорно, однако, выслушивать мне Проклятья и бранные речи». Закутав невесту в синий плащ, Ее подняв на коня, Свен Дюре под своды зеленых чащ Летит, скакуна гоня. Проехали несколько рощ и рек, Лугов с травою немятой: «Доброй ночи, прощай навек, Рыцарь Магнус богатый!» В усадьбе спать ложился народ. Они добрались без помех. Фру Меттелиль их ждала у ворот, Закутана в куний мех. Был велик новобрачных восторг, Когда треволненья и бури Забыла прекрасная Элленсборг В объятьях Свена Дюре.

Утренний сон девы

Ризели всходит по лестнице узкой В светёлку — дев пробуждать. А венды от крепости — в миле французской, До вала рукой подать. Она дочерей будит честью и лаской, А стройную Весселиль — встряской и таской: «Допоздна тебе только спать бы! Не проспи своей собственной свадьбы!» «Пускай другие шьют златом по шелку! Я в утреннем сне вижу больше толку. У вендского короля в стране Я утицей малой гостила во сне. Под крылами моими простерлись поля, И пашни, и пажити короля. На липовый корень уселась я там, И ветви склонились к моим ногам». «Племянница милая, сестрина дочь! Твой утренний сон приобресть я не прочь. Свой сверток тяжелый шитья золотого, Сработанный летом, отдать я готова!» «Оставь при себе золотое шитье, А я сберегу сновиденье свое!» Как только закончился этот спор, Въезжает вендский король на двор. Всадники скачут за ним, пыля. Ризели вышла встречать короля: «Добро пожаловать, вендов король! Вина или меду откушать изволь!» «Не надо мне меду, не надо вина! Твоя племянница мне нужна!» «Ее не отпустит приемная мать. Пять лет нашей Весселиль! Что с нее взять? «Хорошо, что не три! — отозвался король.— Но глазами своими взглянуть мне дозволь». «Дочки мои шьют златом с охотой, А Весселиль вечно объята дремотой!» Ризели, в дом проводив короля, Вломилась к племяннице, деву хуля: «Бесстыжая! Счастье тебе! — Что есть духу За косу дернув, дает оплеуху.— Живей одевайся, глаза не мозоль! Тебя увидеть желает король!» Три двери дева прошла не спеша. Как солнце, была она хороша. Король улыбнулся: «Не видел я сроду Столь рослых красавиц — по пятому году!» Коснувшись ее белоснежных щек, Он деву любимой своей нарек. «Отныне ты спать будешь сколько угодно, Даю обещанье тебе всенародно! В короне златой ты поедешь ко мне, Под навесом шелковым, на сером коне!» Тут со своим господином вместе Покинула Весселиль это поместье.