Святой Олуф и тролли

Олуф Святой, отважный король, Сидел на норвежском престоле. В ту пору была Хорнелуммер-гора Полна ненавистных троллей. Как червонное золото, солнце горит                                          над Тронхеймом. Велит он построить и с брега столкнуть Ладью отменной оснастки. «Отсель отправимся мы, чтоб задать Нечистой силе острастки!» Кормщик взобрался на груду добра. «Стоянка с худою славой У Хорнелуммера: эта гора Захвачена троллей оравой. Множество лет живет на земле Старшой их, по прозвищу Аред. Наши ладьи с молодцами в скале Замыкает злодей и скаред. Пышут кострами гляделки его. Ногти, чернее дегтя, Загнуты вроде козлиных рогов, Длиной не менее локтя. Его бородища у самых колен Треплется конской гривой. Тошно глядеть на когти его И видеть хвост шелудивый». На штевень «Зубра» Олуф Святой Вскочил и крикнул: «Сегодня Отплыть мы готовы! Отдайте швартовы, Друзья, во имя господне!» Как ни пыхти, как ни кряхти — «Зубру», с волнами споря, Пришлось короля с дружиной везти К Хорнелуммеру, троллям на горе. Шел дозором чудовищный тролль По синим скалам и кручам. Вдруг появляется Олуф-король, На «Зубре» своем плавучем! «Скажи мне, Рыжая Борода, Как ты со страху не умер? Большая тебя ожидает беда! Попомнишь ты Хорнелуммер! Никто не причаливал к нашей земле! Вот собью с тебя спесь: В скалу одной рукой засажу Ладью, что болтается здесь!» «Ты не кобенься зря, старикан, Аред, пышуший злобой! В утробу горы, накинув аркан, «Зубра» втащить попробуй». Он «Зубра» за штевень схватил и за рог, Но сразу в скале по колена Увяз и не мог вытащить ног Из каменного плена. «Я в камне завяз, но хребта и рук Ничуть не утратил силу. На собственной шкуре испробуешь ты Мою молодецкую жилу!» «Каменной глыбой, нечистый дух, На глазах у крещеного люда Ты простоишь до судного дня, Никому не делая худа!» Отколь ни возьмись, прибежала карга, Вытянув шею отвратно. Она что есть мочи таращила очи, Визжа: «Убирайтесь обратно!» Велела она, чтоб Олуф Святой Немедля ноги унес, А он приказал ей недвижно стоять И каргу превратил в утес. Малые тролли, сидя в норе, Хватают железные крючья: «Коль скоро матушка наша молчит, Нет ли в том злополучья? А если виной не кто иной, Как недруг рыжебородый, Железными прутьями угостим Губителя нашей породы». Славной шуткой дружину свою Позабавил Олуф Святой: Заклятьем он камень с камнем свел И стену свел со стеной. Наглухо гору замкнули они Так, что не стало ходу С этой поры из недр горы Ни троллям, ни их приплоду. Тролль меньшой взаперти бушевал И такие выкрикивал речи: «Нам глыбы тяжеле этой горы Взвалить случалось на плечи!» Братья, хвост подпирая лбом, Подсаживать стали друг друга. Но им скала была невподъем: Хребты раздробила натуга. Прав был Олуф Святой, король, Нечисти не мирволя. К Хорнелуммеру хочешь причалить —                                            изволь! Там нет ни единого тролля. Как червонное золото, солнце горит                                          над Тронхеймом.

Рыцарь Бесмер в стране эльфов

Двух дочек отец и пяти сыновей, Жил рыцарь Бонде с женой своей. Но юный Бесмер, их сын меньшой, Был всех прекрасней в семье большой. Владычица эльфов ночью и днем Пятнадцать зим томилась по нем. Пятнадцать зим, тая свою страсть, Все думала, как бы его украсть! В поздний час, когда спали все, Скользнула она по вечерней росе. «Бесмер, открой мне», — шепнула, стуча В дверь сквозь край своего плаща. «Ночью не звал я к себе гостей; Ни от кого я не жду вестей!» Касаньем легких своих перстов Она откинула прочь засов И ну, присев к молодцу на кровать, Его золотыми кудрями играть. «Бесмер, я клятву с тебя беру — Приехать на каменный мост поутру». В полночь настало вдруг пробужденье, И он рассказал про свое наважденье: «Прекрасная дева ко мне вошла, Обличьем, как ярый воск, светла. Волнистые кудри вошедшей неслышно На шелк сорочки ложились пышно. Как только померкнут сонмы звезд, К ней поспешу я на каменный мост». «Выкинь из головы свой сон. Владычицей эльфов навеян он!» «Слово дал я во сне иль въяве — Я его нарушить не вправе». Едва дождавшись начала дня, Серого Бесмер седлает коня. Выехал он из ворот, а мать Стала плакать и руки ломать. Конь, подкован червонным златом, Споткнулся вдруг на мосту покатом. Споткнулся на золотом гвозде. Ездок очутился в бурлящей воде. Приплыл по теченью он в эльфов приют, И гостья ночная ждала его тут. «Добро пожаловать, Бесмер, в мой дом! Я сладкий мед смешала с вином. Ты, рыцарь Бесмер, красив и строен, Скажи мне, где ты вскормлен и вспоен?» «В Дании вскормлен я и вспоен. Там и наряд мой рыцарский скроен. Туда вернусь я к своей невесте — Жить мне и умереть с ней вместе!» Тайком служанке велит она: «Ты в зубровый рог налей вина! Но два зерна волшебной ржи Ты прежде в зубровый рог положи!» Прислужница, молча ступив на порог, В горницу вносит блистающий рог. Бесмер до дна осушил этот рог И прошлого больше припомнить не мог. «Ты, рыцарь Бесмер, красив и строен, Скажи мне, где ты вскормлен и вспоен?» «В обители эльфов я вскормлен и вспоен. В обители эльфов наряд мой скроен. А ты — невеста моя, и впредь С тобою жить мне и умереть!» Воспрянула эльфов королева: Спал у ней Бесмер под боком слева. О нем горевали все, без изъятья: Отец и матушка, сестры и братья. До гроба, не находя себе места, Плакала и убивалась невеста. вернутьсявернуться