Красавица Мэй

Этот вечер ясным и теплым был —              Мэй доила коров своих. А мимо скакали дворяне гурьбой,              И было с дюжину их. И сказал один из всадников ей:              — Не покажешь ли путь попрямей? — А если случится беда, что тогда? —              Спросила красавица Мэй. И стояла туманная теплая ночь,              Когда в дом вернулась она. — Где была ты, моя дорогая дочь,              И, сдается мне, не одна? — О родитель, напал на овечку лис;              Он из знатных господ, говорят. Он приподнял шляпу, со мной говоря,              И настойчив был его взгляд. И покуда шесть месяцев шли и прошли,              А потом еще три подряд, Беспокоилась Мэй и хмурилась Мэй,              Вспоминая сверкающий взгляд. — О, горе отцовскому пастуху!              Гореть ему, видно, в аду! Далеко от дома построил он хлев              И подстроил мою беду! Снова вечер ясный и теплый был —              Мэй доила коров своих. И мимо скакали дворяне гурьбой,              И было с дюжину их. И один коня придержал и сказал:              — От кого твой младенчик, Мэй? — И Мэй, покраснев, отвечала ему:              — От отца тебя познатней! — О, язык придержи, красавица Мэй,              Или ложью ответ назову! Или речь заведу про туманную ночь,              Когда был я с тобою в хлеву! И спрыгнул с белого он коня,              И привел ее в замок свой. — Пусть родитель твой загоняет коров,—              Ты отныне будешь со мной! Владетель я замка и тучных нив              Пятидесяти и пяти, Я красавицу ввел под наследный кров,              И прекрасней ее не найти!

Смуглый Эдам

Кому угодно, чтоб ветер подул          И листва облетела вконец? И кто знавал вернее любовь,          Чем Смуглый Эдам, кузнец? Из чистого золота молот его,          И нет наковальни звончей. Искуснее всех качает он мех,          И рук не ищите ловчей. Но Смуглый Эдам был разлучен          С матерью и отцом. И были братья и сестры его          Разлучены с кузнецом. И Смуглый Эдам был изгнан в лес          Из родной стороны, И в краю лесном построил он дом          Для себя и своей жены. Пойти на охоту Эдам решил          В один распрекрасный день — Выследить в добром зеленом лесу,          Не бродит ли где олень. Лук он повесил через плечо,          В ножны вложил клинок, За дичью в добрый зеленый лес          Пошел, шагнув за порог. Он по птице бил, где терновник бел,          И ее наповал убил, И добычу домой отослал жене,          И поменьше грустить просил. Он по птице бил, где шиповник ал,          И ее убил наповал. И добычу домой отослал жене,          И вернуться к утру обещал. Вот подходит он ко двору своему          И медлит минуту одну, А Бесчестный Рыцарь в его дому          Улещает его жену. Поначалу перстень сулит золотой —          Жаркий камень в перстне горит: «Подари, — говорит, — мне любовь за любовь          И перстень бери!» — говорит. Но Бесчестному Рыцарю молвит она,          Семейную верность храня: «Я Смуглого Эдама только люблю,          А Смуглый Эдам — меня!» А тот кошелек тугой достает,          А там золотых не счесть: «Подари, — говорит, — мне любовь за любовь          И бери, — говорит, — все, что есть!» «Хоть и втрое ты золота мне посулишь,          С тобой не пробуду и дня. Я Смуглого Эдама только люблю,          А Смуглый Эдам — меня!» Тут он длинный и острый клинок достал          И приставил к ее груди: «Отдавай, — говорит, — мне любовь за любовь!          Не отдашь — пощады не жди!» И прекрасная леди сказала, вздохнув:          «Смуглый Эдам, ты долго идешь!» Смуглый Эдам, не мешкая, в двери ступил          И сказал: «Не меня ли ты ждешь?» Он заставил того уронить клинок,          И наставил клинок на него, И оставил себе справедливый залог —          Пальцы правой руки того.

Чайлд-Вайет

Лорд Инграм и Чайлд-Вайет              Родились в покоях одних И одною пленились леди —              Тем хуже для чести их. Лорд Инграм и Чайлд-Вайет              В одном родились дому И одною пленились леди —              Тем хуже тому и тому. У родителей леди Мейзри              Лорд Инграм согласья просил, Брату с сестрой леди Мейзри              Лорд Инграм подарки носил. Ко всем родным леди Мейзри              Лорд Инграм ходил на поклон, И все, как один, согласились,              А ей не нравился он. Искал у родных леди Мейзри              Лорд Инграм счастье свое, Искал любви леди Мейзри              Чайлд-Вайет на ложе ее. Однажды она заплетает              Пряди волос густых, И входит ее родитель              В одеждах своих золотых. «Вставайте же, леди Мейзри,              Вот платье к венцу для вас. Жених ваш, Инграм, приехал —              И свадьбу сыграем тотчас!» «Мне лучше Чайлд-Вайету стать женой              И милостыню просить, Чем лорду Инграму стать женой —              Шелка дорогие носить! Мне лучше Чайлд-Вайету стать женой              И рыбою торговать, Чем лорду Инграму стать женой              И в золоте щеголять! О, где он, где он — проворный гонец?              Я дам ему денег мешок! С письмом к Чайлд-Вайету от меня              Помчится он со всех ног!» «Я — тот гонец, — говорит один.—              Давай мне денег мешок! С письмом к Чайлд-Вайету от тебя              Помчусь я со всех ног!» И, мост разбитый повстречав,              Он лук сгибал и плыл, И, на зеленый луг ступив,              Бежал что было сил. И, к замку Вайета примчав,              Привратника не звал, А в землю лук упер и — прыг! —              Чрез палисад и вал; Привратник к воротам идет,              А тот уж в дом попал! Как первую строчку Чайлд-Вайет прочел,              Насупился он тотчас, А как на вторую строчку взглянул —              Закапали слезы из глаз. «Что с моим братом? — Чайлд-Вайет сказал.              Что нужно ему от нее? Уж я припасу ему свадебный дар,              И будет моим — мое! Пошлю им вдосталь быков и овец,              И вдоволь бочонков вина, Пусть будет любовь моя весела,              А я примчусь дотемна!» И распоследний в доме слуга              В зеленом наряде был, И всяк был весел, и всяк был рад,              А леди был свет не мил. И распоследняя дворня в дому              В сером наряде была, И всяк был весел, и всяк был рад,              А леди ребенка ждала. Меж замком и церковью Девы Святой              Велели песок насыпать, Чтоб леди и всем служанкам ее              По голой земле не ступать. До замка от церкви Девы Святой              Постлали ковер золотой, Чтоб леди и всем служанкам ее              Земли не касаться простой. Молебен был, и колокол бил,              И спать разошлись потом. Лорд Инграм и леди Мейзри вдвоем              Лежат на ложе одном. И, лежа вдвоем на ложе одном,—              А ложа теплей не найдешь,— Он, руку свою возложив на нее,              Сказал: «Ты ребенка ждешь!» «Я делилась с тобой и раз и другой              И сказала тебе о том, Что юный Чайлд-Вайет, твой брат родной              Со мной был на ложе моем. Ты слышал слова не раз и не два,              И слов тех нету честней, Что юный Чайлд-Вайет, твой брат родной              Со мной был в светелке моей». «Отцом ребенка меня назови —              Я родитель ему один; Я подарю во владенье ему              Земли пятьдесят десятин». «Не будет назван ребенку отцом              Никто — лишь отец один; Хотя бы ты во владенье ему              Пять тысяч сулил десятин». Тут выступил гневно Чайлд-Вайет,              Откинул светлую прядь, И меч он Инграму в сердце              Вонзил на целую пядь. И выступил гневно Инграм,              Откинул светлую прядь И меч Чайлд-Вайету в сердце              Вонзил на целую пядь. Никто не жалел двух лордов —              Им смерть была суждена. Жалели все леди Мейзри —              Рассудка лишилась она! Никто не жалел двух лордов —              Им смерть суждена была. Жалели все леди Мейзри —              С ума она с горя сошла! «Дайте, дайте мне посох дорожный!              Дайте, дайте мне плащ из рядна! Просить подаянье до смерти              За девичий грех я должна! Дайте грошик Чайлд-Вайета ради,              Ради лорда Инграма — пять, За то, что честную свадьбу              С грешной девой надумал сыграть.»