Гил Брентон

Гил Брентон вернулся в свою страну, Он за морем выбрал себе жену. Невесту, ее сундуки и людей К месту примчали сто сорок ладей. С винами для утоленья жажды Пришло кораблей по двенадцати дважды. Еще кораблей по двенадцати дважды, С грузом червонного золота каждый. Дважды двенадцать с червонным златом И дважды двенадцать с душистым мускатом. Дважды двенадцать с мускатом толченым И дважды двенадцать с хлебом печеным. Невеста блистала роскошным нарядом, И паж бежал со стременем рядом. Вдовы небогатой сынишка румяный, Вильямом звался невестин стремянный. Блистая красой и роскошным нарядом, Горючие слезы лила она градом. Вконец озадачен их изобильем, За стремя держался бегущий Вильям. — Скажи, госпожа, — он спросил невесту,— С чего проливаешь ты слезы не к месту? Репей забился тебе в башмак Или вступать не желаешь ты в брак? Зябнут в перчатках белые руки Или горюешь с родней в разлуке? Сбросить конь тебя норовит Или паж твой не родовит? Конская ослабела подпруга Или другого желаешь супруга? — Репей не забился ко мне в башмак, И я добровольно вступаю в брак. Не зябнут в перчатках белые руки, И не горюю с родней в разлуке. Конь послушен, а паж мой на вид Учтив, пригож и притом родовит. Конская не ослабела подпруга, И я не желаю другого супруга. Поведай мне, миловидный паж, Каков обычай свадебный ваш? — Тебе не придется он по нутру: Король семь жен отослал поутру. Он у семи королей окрест Сватал семь раз дочерей-невест. С ним семь королевен ложились в постель, И, гневен, он прогонял их отсель. С брачного ложа, с ужасным стыдом, Они возвращались в родительский дом. В замке окажет свекровь тебе честь: Велит на стул золотой тебе сесть. Тогда, все едино — ты дева, не дева,— Садись на стул, как велит королева! На этом стуле червонного злата Ты посидишь и дождешься заката. В спальню к супругу, — если ты дева,— Ступай, не страшась королевского гнева. А если нет — попроси служанку Тебя заменить и уйти спозаранку. В замке свекровь оказала ей честь: На стул золотой предложила ей сесть. В парадных покоях она до заката Сидела на стуле из чистого злата, А под вечер стала просить служанку Побыть с королем и уйти спозаранку. — Пять сотен фунтов к началу дня Я дам тебе, если заменишь меня! Лежит король на подушке льняной. — Скажи мне, подушка, кто спит со мной? Подушка в ответ ему: — Видит бог, Не с той, что сватал, в постель ты лег. Сватал ты королевскую дочь, А со служанкой проводишь ночь. — Скажи мне всю правду, ночная мгла: Та ли, что сватал, со мной легла? Ему отвечает ночная мгла: — Одну ты сватал, другая легла! А той, кому предложил ты руку, Любовь сулила великую муку. К матушке своей, королеве, Кинулся он в расстройстве и гневе: — Я женился на деве юной, Милей и прелестней не сыщешь в подлунной! Разве ждал я такого коленца? Под сердцем носит она младенца! Была королева суровой и жесткой: — Я потолкую с твоей вертихвосткой! А ты тем временем, сын мой любезный, С дружиной выпей вина в трапезной. Когда королева крутого нрава, У ней коротка бывает расправа. Силы ей придала добродетель, Дубовую дверь сорвала она с петель. Сорвав ее с петель рукою властной, Вихрем влетела к невестке злосчастной. — Дочь моя, только не вздумай лгать,— Сказала ей королева-мать.— Родитель младенца — вельможа знатный, Или конюх отцовский статный? — О матушка, я свои горькие пени Вам изолью, преклонив колени! Отец ребенка не рыцарь знатный, Не лорд, не лэрд и не конюх статный. Нас было, от старшей до самой юной, Семь прекраснейших дев подлунной. Заспорили сестры — кому из нас В чащу сбегать в предутренний час С ветвей зеленых нарвать проворно Лесных орехов и сладкого терна Да диких роз и тимьяна — сестрицы Желали ими украсить светлицы. Мы бросили жребий и, волей небес, Выпало младшей отправиться в лес. Была корзинка моя пуста. Я розу успела сорвать с куста. Пустую корзинку держа на весу, Стряхнула я с первой розы росу. Я с красной розы стряхнула росу, И тут молодец показался в лесу. Он был красив, учтив и опрятен, Обут в башмаки вырезные, без пятен. Таких чулок белоснежных и длинных Нельзя увидеть на простолюдинах. Он был королевич прямой по приметам, И я не могла усомниться в этом. Поверьте мне, дорогая свекровь: Играла в нем королевская кровь. Не ведая, дева я или не дева, Меня целовал он под сенью древа. Не зная, угодно ль мне быть его милой, Меня до заката удерживал силой. Не зная, хочу я уйти иль остаться, Со мной до рассвета не мог расстаться. — А что он, прощаясь, тебе преподнес? — Три прядки своих белокурых волос. Своих белокурых волос три прядки И цвета свежей травы перчатки. Ножик мне дал перочинный без ножен, Его черенок серебром был обложен. И, в накладном серебре, перочинный Ножик велел мне беречь до кончины. Еще ожерелье мне дал из агата И перстень венчальный червонного злата. Он дал мне перстень червонного злата И наказал хранить его свято. — Дочь моя, где ты до сей поры Таила бесценные эти дары? — Откиньте крышку резного ларца И там найдете дары молодца! Свекровь откинула крышку ларца И видит сиянье златого кольца, А рядом с перстнем — ножик без ножен. Его черенок серебром был обложен. Еще хранилось там ожерелье — Из черных блестящих агатов изделье. На дне ларца лежали перчатки Из кожи зеленой, как лук на грядке,— Точь-в-точь как стрельчатый лук на грядке! — И три белокурых расчесанных прядки. — Дитя мое, спрячь золотое кольцо. Мне надобно сыну молвить словцо. Для этого я побываю в трапезной, Где пирует король наш любезный. Мать-королева седой волчицей Бежит от невестки своей белолицей. — Сын мой, ты взял на охоту когда-то Венчальный мой перстень червонного злата, Чтоб он охранял тебя в чаще от бед. Куда ты девал его, дай мне ответ! В лесу обронил иль рукой беспечной На палец надел вертихвостке встречной? — Прости меня, матушка! Перстень венчальный У девы остался в стране чужедальной. Да что там кольцо! — мне владенья отцова Не жаль, чтоб увидеть в лицо ее снова. Наследственный лен как любви залог Я без колебаний отдать бы мог, Не стал бы жалеть ни посева, ни пашни, Вступи эта дева под кров мой домашний. Дабы на нее наглядеться всласть, Отдал бы я королевскую власть! — Ты сан королевский, мой сын, сохрани И лен, что достался отцам искони. Оставь при себе и луга и посевы! — Таков был разумный совет королевы.— Свое отдавать — не к лицу королю. За это, мой сын, я тебя не хвалю! Корысти не должно искать в мотовстве, Коль скоро тебе повезло в сватовстве. Добром не швыряйся направо-налево. В соседнем покое та самая дева Тебя ожидает: у ней налицо Заветное, красного злата кольцо! Гил Брентон, Гил Брентон! Мой перстень — порука, Что вскоре качать в колыбели мне внука: Счастливым отцом суждено тебе стать! — Закончила речь королева-мать. — О матушка, ты моего сынка Купай в молоке, пеленай в шелка. На первой сорочке его — дай срок! — Пусть вышьют: «Я Брентона Гила сынок!»