Ламира вздрогнула, словно вернулась в этот мир из одной ей известных далей.

- Ах, да, спасибо, Дана… ты вот что…

Королева Мзума ласково взглянула на круглое доброе лицо своей любимой горничной. Дана опустила длинные пушистые ресницы. Госпожа сегодня не в настроении, и девушка почувствовала это еще с утра. Хотя, дурное настроение у нее уже давно. С тех самых пор, как покушались на господина Данкана. Горничная тихонько вздохнула.

- Как матушка, Дана? – спросила Ламира, смотря на лежащее на столике письмо.

Горничная вздрогнула, сложила ручки на груди и прикусила губу. Королева повернулась к ней.

- Почему ты молчишь, милая моя?

- Спасибо, ваше величество, - прошептала девушка. – Ей…ей уже лучше. Снадобье, что приготовил господин Ваадж, помогло, правда-правда… Она даже поднялась с постели.

- В самом деле? – искренне обрадовалась Ламира. – Это же замечательно, девочка моя, замечательно!

- Да, ваше величество… - присела Дана.

На самом деле маме лишь немного полегчало, а напиток Вааджа ослабил страшные боли, от которых мама кричала. Кричала день и ночь. Губы Даны дрогнули. День и ночь… Девушка посмотрела на монархиню с плохо скрываемым обожанием. Святая Дейла Защитница, да она жизнь отдаст за свою госпожу! Теперь мама в основном спит, но боли, что терзали ее в последнее время, отступили. Надолго ли?

Ламира заметила этот взгляд, полный робкой и наивной приязни и нахмурилась. На все ее вопросы по состоянию несчастной старой горничной, архимаг Ваадж лишь отводил глаза и говорил общие фразы. А когда, не выдержав, королева вспылила и потребовала ясный ответ, чародей опустил голову и пробормотал, что будет чудо, если мать Даны доживет до весны. А как же снадобье, спросила королева. Ваадж лишь мрачно покачал головой в ответ. Нет лекарства против этой болезни. Она приходит внезапно и человек сгорает за несколько месяцев. Слишком поздно.

Ламира смотрела на осунувшееся лицо Даны. Веселушки Даны. Уже долго не раздавался во дворце ее жизнерадостный смех, а любящие пофлиртовать Телохранители и пажи давно перестали бросать незамысловатые комплименты вслед хорошенькой королевской горничной. С тех пор, как ее мать – старая горничная Белла, тяжело и неожиданно заболела, Дану словно подменили. И лишь недавно, после того, как напиток, приготовленный Вааджем, успокоил нестерпимые боли ее матери, девушка немного пришла в себя. Но боль по-прежнему светилась в больших карих глазах юной горничной.

- Давно ждет, милая?

- Нет, ваше величество… Велеть Телохранителям впустить?

Ламира подняла голову на нескольких солдат с арбалетами наперевес, что замерли на галерее и лестницах. Улыбнулась краешком губ. «Интересно, чем я лучше канарейки, что сидит в клетке на кухне?»

- Дана…

- Ваше величество?

- Мне нужно, чтобы ты отправила это письмо в Элав.

Дана просияла, и Ламира ласково провела ладонью по голове девушки: улыбка на лице ее горничной такой редкий гость в последнее время.

- Господину пажу Данкану, да? – заговорщицки зашептала девушка, поглядывая на солдат, хотя они никак не могли слышать разговора. – Ваше величество таки решилось…Ох, простите, ваше величество, простите, умоляю вас!

Ламира махнула рукой.

- Ормаз с тобой, девочка. Просто позаботься, чтобы письмо было доставлено лично в руки Данкану, и как можно быстрее.

- Ваше величество не боится, - карие глаза Даны расширились, - что письмо…

- Оно не подписано. Даже если и попадет в чужие руки…к тому же, написано секретными рунами, известными лишь мне и еще нескольким людям в королевстве. Ну, выше нос, милая моя!

Дана спрятала письмо в корсете и присела в реверансе. На галерее громко чихнул юный Телохранитель. Ламира сдержала улыбку, а командор смены, уже состроивший зверское лицо по отношению к посмевшему чихнуть солдату, замер на месте под пристальным взглядом повелительницы Мзума.

- Будь здоров, - сказала Ламира часовому.

Телохранитель покраснел, как рак, вытянулся и проревел:

- Служу Мзуму, ваше королевское величество!

Дане показалось, что даже молодецкие усы командора смены в ужасе опустились от такого несоблюдения субординации. Но королева улыбнулась еще шире, и вспотевший было от ужаса начальник смены немного перевел дух.

- Зови Мурмана, - устало сказала Ламира, садясь в кресло и вглядываясь в собственное отражение в большом зеркале. Дана покорно присела и побежала исполнять приказ. Ламира улыбнулась сама себе, опустила вниз зеленые глаза, чтобы по многолетней привычке поправить подол юбки. Вот так. До самого пола.

- Вот так, - прошептала королева и повернулась к окну. – Дождь, все тот же дождь…

Ламира взяла в руки золотой медальон, что лежал перед ней на столике. Раскрыла и долго смотрела на изображение мужчины с орлиным носом и рыжеватой бородой.

- Отец… мне так тебя не хватает.

Великий король Роин, повелитель Солнца, властитель Солнечного королевства Мзум молча взирал на дочь. Раздались осторожные шаги. Не поворачиваясь, Ламира закрыла медальон, спрятала на груди.

- Ваше величество.

Мурман, старый друг! Может, она и одинока, но этот могучий человек отдаст за нее жизнь. Или она тешит себя надеждами? Королева прикусила губу, потерла шрам. Наконец, поднялась и улыбнулась почтительно склонившемуся наместнику.

- Рада тебя видеть, светлейший тевад!

- Ваше королевское величество! Пора принимать решение…

Ламира слушала, опустив глаза. А дождь все шумел и сердился.

Громогласное завывание рогов нарушило тишину Королевского Леса. Лесничие, ловчие и псари носились взад и вперед, готовясь к, пожалуй, самой значительной охоте за последние несколько лет. Еще бы: давно Королевский Лес не видел столько благородных господ из Мзума и прилегающих государств. Несмотря на то, что королева Ламира охоту не жаловала и предпочла остаться в Горде, нынешняя охота обещала стать одной из самых блестящих в истории. Да и как могло быть иначе, когда в Лесу с важным видом собрались благородные господа из Баррейна, Аррана, Джува, Элигерской Директории и даже Западной Конфедерации! Решительно, сегодня был удачный день, и егерей с лесничими просто распирало от гордости и ощущения собственной значимости. Лаяли собаки, трубили рога, ржали лошади, косясь испуганно на рвущихся в погоню гончих и борзых. С мрачным видом мелькали многочисленные теневики Гастона Черного и Телохранители с арбалетами и луками за плечами. Солдаты и офицеры в цветах своих королевств разъезжали взад и вперед, подозрительно разглядывая любой кустик или дерево. Особенно старались вояки из свиты Мерка – не дай Ормаз, что-то пойдет не так. Господин Мерк – рыцарь на редкость нервный и ошибок не прощает.

Под многолетним дубом-исполином, разглядывая снующих мимо них егерей и военных, сидели на своих лошадях Зезва и Каспер. И если молодой Победитель с живым интересом разглядывал собак, лошадей и блестящие одеяния охотников, то на лице Ныряльщика не было ничего, кроме скуки.

Заржал Толстик, приветствуя лошадей, что прошли рядом с их дубом, неся на себе важных рыцарей в цветах Высокого Дома. Баррейнцы скользнули по солнечникам равнодушными взглядами, но дружно кивнули на вежливый полупоклон мзумцев. Возглавляющий группу Лев Бела даже задержал взгляд на Зезве.

- Интересно, скоро уже пустят свору? – привстал в стременах Каспер, глядя вслед развевающимся желтым плащам баррейнцев. – Поедем, поучаствуем?

- Поедем, - отозвался Зезва, успокаивающе гладя Толстика, который обиженно заржал, наблюдая, как скрываются за деревьями симпатичные кобылы. – Впрочем, не представляю, что мы вообще здесь делаем, друг Победитель. Тетя Йиля отправила меня сюда от греха подальше, не иначе.

- Думаешь, она опасается нового покушения? – поинтересовался Каспер, спрыгивая на землю.

Зезва скривился и ничего не ответил. Охоту он не любил. Наверное, эта неприязнь у него от Йили. Лайимар часто повторяла, что убивать животных ради потехи – глупо и грешно. Даже ткаесхелхи так не делали. Ныряльщик насупился и перекинул ногу с седла, усевшись по-женски и положив меч Вааджа на колени. С лаем и шумом промчалась орава егерей и собак, а за ними какой-то отставший рыцарь в цветах Аррана. Зезва покачал головой. Он был зол на лайимар, но старался не показывать виду.