Кукла неспешно перешагнула через ствол лежавшего дерева, и он увидел ее длинные, обтянутые мокрой материей ноги, согнутые в коленях назад, ее руки неподвижно висевшие вдоль тела и маленькие, сверкающие черным лаком, туфельки, словно вытянутые копытца.Рика будто хватил паралич. Он неотрывно смотрел в фарфоровое лицо куклы, в выпуклые глаза, и наполнялся ледяным, сковывающим тело, ужасом. Он выронил фонарик из руки, брезентовый сверток остался у него под рукой, зацепившись о висевшую на ремне скобу для наручников.Кукла двигалась медленно, она не спешила, ее глянцевое личико, вдруг засветилось изнутри, мягким зеленым светом, он быстро усиливался и разгорелся в бледно- салатовый огонь, от которого осветилась тьма перед Риком, засверкали яркие зеленые блики на листьях папоротника.Поднять вверх свою правую руку с пистолетом Рик уже не мог, она висела, словно чужая, но остатки умирающей его воли, смогли заставить согнуться указательный палец.Кукла уже перешагнула через препятствие и двинулась в его сторону, когда грянул оглушительный выстрел.Рик увидел, как пылающее зеленым заревом, безглазое лицо куклы, приблизилось к его лицу, фарфоровая ее кожа непостижимым образом сложилась у маленький губ в нарисованную улыбку, и тут он услышал голос куклы в своей голове:

• Неправильно быть здесь.

Он задохнулся, по телу пробежала отвратительная, холодная дрожь, где- то в далекой вечности, отделенной от реальной жизни, он услышал тихий шепот, чьи- то слова путались в паутине вязкой тишины, но Рик почему- то решил, что это зовет его Абром- живой Абром, где- то издалека.

• Ты хочешь быть, как он? Хочешь,? Хочешь? Хочешь? Хочешь?- Голос куклы в его голове менял эмоциональную окраску, произнося их на разные лады. То это было сочувствие, то угроза, то она глумилась, издевалась, смеялась над его ужасом, и каждый раз ее интонации были неправильными, то слишком сильными, то неподходящими к значению произносимых ею слов.- Абром, Абром, ты помнишь Аброма? Ты хочешь стать, как он? Хочешь? Хочешь? Лежать и не видеть! Не видеть! Не видеть!

Воздух медленно затягивался сквозь его зубы, наполняя горящие болью легкие. Рик задыхался, ему нечем было дышать. Он смотрел в фарфоровые глаза куклы, окруженные зеленым, холодным светом, и ему казалось, что он слышит гул и клекот далеких, неведомых машин, которые тонут в таком- же зеленом свете, но во много раз ярче этого.

• Зачем не слушаться? Зачем быть, как Абром Хлой? Зачем? Зачем? Ты будешь слушаться?

Рика колотила дрожь.

• Надо жить. Ты будешь жить? Будешь? Будешь? Будешь? Мы можем исправить. Не надо включать исправить, а то будешь, как Абром Хлой.

Губы Рика свела судорога, лицо онемело, он не мог сказать ни слова, не мог крикнуть, не мог даже мычать. Это было как в его детских кошмарах- он пытался выдавить из себя крик отчаяния, но этот крик вяз и таял, где- то между сном и явью, и ужас прилипал к нему, словно липучка, и сон не заканчивался, бред, страшный, мучительный бред продолжался.

• Она будет плакать. Ей не с кем будет спать, потому что ты станешь, как Абром Хлой. Отдай нам это. Мы уйдем. Мы не вернемся. Ты будешь спать с ней. Ты сможешь видеть. Не как Абром Хлой. Абром Хлой. Абром. Абром.

Появился звук.Это был настоящий звук, звук в этом мире- что- то большое и массивное, как бульдозер, ломилось сейчас в его сторону, через заросли ближайшего кустарника, и Рик, не глядя туда, вдруг понял, что под этим грубым и мощным натиском, гнется молодой клен, и его не ровный ствол, покрытый гладкой корой, оглушительно трещит, ломаясь и падая на мокрую землю.Рик не мог отвернуться от лица куклы, не мог двинуть ни одним мускулом.Нечто большое, не живое- Рик понял это в своем удушающем бреду, приблизилось, почти вплотную к нему, и встало за его правым плечом.

• Отдай нам это, это будет наше. Тебе не надо. Толстый не ослепнет. Летчик полетит. Отдай, отдай нам. Скажи- согласен. Скажи- согласен. Согласен. Согласен. Согласен! Скажи!

Слова куклы звенели в его голове невыносимо пронзительным звоном, они впивались в сознание Рика множеством острых, раскаленных игл.То, что стояло справа от него, нависало над головой Рика, светило на него малиновым, приглушенным светом, и он понял- также непостижимо, как слышал голос в своей голове, что у этого Нечто большая, квадратная голова, без глаз и рта.

• Надо сказать- согласен. Мы возьмем не твое, мы уйдем- совсем! Скажи- согласен!

Что- то изменилось.Рик понял, что сейчас он сможет сказать, сможет потому, что ему разрешили. К его лицу вернулась чувствительность, паралич губ пропал, и он,уже, зная свое желание, такое- же душное и мучительное, как слова куклы, хрипло прошептал:

• Наследник. Я- наследник!

Кукла отстранилась. Ее фарфоровое, охваченное светом лицо, не дрогнуло.

• Думай. Мы вернемся. Мы вернемся. Думай. Думай.

Напряжение, сковывавшее Рика начало слабеть, и в тот момент, когда кукла двинулась от него вправо, Рик услышал шум голосов и треск ломающихся сучьев.Кукла, и то- стоявшее над ним, ушли вправо, он слышал, как они продираются через чащу, уходя в сторону близкой реки, и на какое- то мгновение все эти шумы и голоса слились воедино, загремели выстрелы- один за другим.

• Кай, стреляй!

Опять выстрелы разорвали тишину.Рик смог повернуть голову вправо, куда только что ушли его мучители, и там, во мраке леса, он увидел отсветы от стволов деревьев- красный и зеленый, они удалялись, теряя свою яркость и силу, и оттуда гремели и гремели пистолетные выстрелы, и голос Гая, разносясь резким эхом, кричал:

• Стреляй! Кай стреляй в это!

Рик глубоко дышал, ему казалось, будто он все никак не может надышаться, не может погасить в своих легких бушующий пожар боли. Его била дрожь. Тусклый фонарик лежал у его ног.

• Рик! Рик!- Голос Кайнса.
• Я тут...- Рик едва выдавил из себя этот звук, и в его горле, что- то болезненно сжалось, он громко и надрывно закашлялся.

Его вырвало.Он шагнул назад, покачнулся и упав на четвереньки, смотрел на лежавший у своей левой руки фонарик, пытался остановить кашель.

• Гай, он здесь!

Чьи- то руки обхватили Рика, рывком поставили на ноги.Кайнс.

• Стой!

Кайнс быстро подобрал, выпавшие из руки Рика пистолет и фонарик, потащил Рика прочь.

• Гай, сюда!

Гай ломился теперь слева от Рика, хрустели и трещали сучья. Он появился перед Риком и Кайнсом, светя на них своим фонариком, кричал:

• Я стрелял в это в упор! Я стрелял...
• Тащим его, скорее!

Рик видел происходящее, как сон.Перед его лицом мелькают ветки и листья, призраки света фонариков в руках Кайнса и Гая, мечутся впереди, что- то хлещет его по лицу, сильно расцарапав правую щеку, а он бежит на ослабевших ногах, подхваченный с обеих сторон Гаем и Кайнсом, которые мешают друг другу, спотыкаются и хрипят.Уже сидя в машине- Кайнс вел ее по лесной дороге, в сторону выезда на трассу, Рик пил из горлышка бутылки, обжигающую жидкость водки, смотрел на освещенное приборами правое ухо Кайнса, и слушал голос Гая- хриплый, громкий, сумасшедший:

• Я стрелял в это в упор. В башку! В башку, мать ее так, стрелял! Что это, Рик? Это те? Да? Те?

Рик убрал от своего лица бутылку и уткнулся носом в мокрый рукав своей рубашки.

• Чудовище! Это было чудовище. А башка- то, башка! Квадратная, красная, светится... Кай, гони! Гони, мать их пере- мать!...

Царапнув днищем горб насыпи, машина вылетела на темную трассу, вильнула влево и понеслась прямо, светя фарами на убегающий под нее, асфальт.Рик сидел, упершись своей правой щекой в кожаную спинку водительского сидения, и смотрел в лобовое стекло машины.Он молчал.Там, в свете фар, неслась на них, ночная, безжизненная дорога.

******* *******

• Надо избавиться от тетради.- Кайнс произнес эти слова спокойным, ровным голосом, смотрел в лобовое стекло машины, в ночь.

Они неслись на большой скорости, лес по обе стороны дороги, превратился в высокие, мрачные стены.

• Как избавиться?- Выкрикнул Гай.
• Рик?
• Да,- голос Рика, хрипел.
• Надо найти подходящее место, парни.- Гай чиркал бензиновой зажигалкой, пытался прикурить папиросу.- На следующих выходных можно...
• Завтра за нами могут начать слежку,- сказал Кайнс.- Я знаю одно тихое место, думаю, никто туда не полезет.
• Ты что, спятил? Мы сейчас еле ноги унесли!

Рик молча слушал.Водка расслабила нервы, он начал успокаиваться, но его все еще мутило- голос куклы вызвал в сознании Рика боль, и сейчас будто эхо от ее слов, шарахался в нем страх, к горлу подступала тошнота.«- Абром, Абром. Ты помнишь Аброма?»

• Надо спрятать ее сейчас, Гай. Потом не будет возможности.
• И, где?
• Недалеко от старого порта, в заброшенном пожарном депо.
• Кай, там частная дорога, охрана нас не пустит. Нельзя, чтобы нас кто- нибудь увидел!
• Туда ведет старая дорога.
• Смеешься? Да по ней и пешком то не пройти, не то, чтобы на машине проехать.
• Я там проезжал.

Дальше ехали молча.В полутемном салоне машины метался туман табачного дыма- Гай курил папиросу. Через несколько минут, Кайнс снизил скорость, и автомобиль, вильнув задом на повороте, свернул влево, покатился по ухабистой, проселочной дороге, мелькали ветки деревьев, свет фар скользил по кочкам и ямам, в которых пряталась ночь.Лес с левой стороны стал реже, в пространстве между деревьями мелькали искорки звезд, в открытых окнах машины гулял прохладный ветер.

• Зря я вас в это втянул,- произнес Рик.
• Это жизнь, приятель,- ответил ему Кайнс.

Свернув вправо, они оставили лес позади, ехали по почти неразличимой дороге, заросшей высокой травой и редким кустарником, уцелевшее покрытие дороги, словно островки прежней жизни, появлялось временами- потрескавшееся, с вывороченными кусками старинного асфальта, с глубокими, черными ямами, наполненными дождевой водой. На ночном небе маленькими огоньками светились звезды.