Гюнтер

Горе нам! Праматерь!

Граф (с кресла, как бы охваченный внезапной мыслью)

Праматерь!

Берта (удивленно)

Праматерь?

Гюнтер

Разве вы не замечали В зале старого портрета, Будто с вас его художник Нежной кистью рисовал?

Берта

Часто видела его я, С удивлением смотрела, И живым со мною сходством Был он дорог мне всегда.

Гюнтер

А известно вам преданье, Что идет из уст в уста?

Берта

С детства слышала его я, Но отец не верил сказкам.

Гюнтер

Ах, теперь он сам узнал, Что не сказку вековую, Больше — правду роковую Пред самим собой скрывал! Рода вашего Праматерь, В цвете юности и счастья, Также — прелесть, также — диво, Также Берта, как и вы, Принужденная родными К нежеланному союзу, Не забыла в новом браке Прежних радостей любви. И в объятиях с любимым Раз супруг ее застал, И пылая жаждой мщенья За позор и преступленье, В сердце ей вонзил кинжал. Тот кинжал навек прикован Здесь, на дедовской стене, В память древнего злодейства, В память древнего греха. Нет Праматери покоя, И блуждать осуждена До поры, пока не вымрет Весь ваш род, зачатый ею, И покуда ни один Отпрыск свежий, сильный, ярый Не останется на старом Древе рода Боротин. И когда грозят невзгоды, Бури носятся во мгле, То она, покинув своды, Бродит, бродит по земле. И тогда все люди видят, Как идет, скорбя, бродить, Все грядущее провидит И не может отвратить.

Берта

В чем же дело?

Гюнтер

Все сказал я, Что посмею здесь поведать, Но не все, что знаю я, И одно еще осталось, — То, что слуги в этом доме, То, что старцы втихомолку Шепчут на ухо друг другу, Что святыню древней сказки От людей былых веков Принесло в уста сынов… Есть одно, что к стольким тайнам, Тяготеющим над мрачным За́мком, — верный ключ дает. Но посмею ли сказать я Здесь, на месте, где сейчас Только тень ее бродила…

С робким взглядом прерывает речь; Берта жмется к нему и следит за его взглядом глазами.

Господин мой, вы сурово Брови хмурите! Нет сил… Рвется грудь моя на части, Самому мне станет страшно, Но не в силах я молчать. — Госпожа, идите ближе, Содрогайтесь, внемля мне: Вместе с телом опустили В гроб кровавый только семя, Но не самый плод греха. Преступленье, что кровавой Сталью ей отомщено, Говорит преданье, было Свершено в последний ею, Но, увы! не в первый раз. Сын единственный ее, Тот, кто в вашем древнем роде Вашим праотцем считался, Кто в наследство получил Имя, лены и богатства, — Он…

Граф

Молчи!

Гюнтер

Уж все сказал я! Он, неведомый отцу, Был он грешным сыном счастья, Был плодом преступной страсти! Грех единой страстной ночи Не дает сомкнуть ей очи, И бродить средь мрачных зал Темный рок ей указал, В каждом внуке — плод свой видеть, Лик свой каждому явить, Тяжкий грех в нем ненавидеть, Жар страстей былых любить. Так она томится годы И, томясь, упорно ждет, Чтобы сгинул древний род, Но, пока открыты вежды, Каждый ваш удар — она С тайным страхом и надеждой Сторожить осуждена. Оттого — протяжно воет Ветер в мрачных переходах, Полон стуков мрак ночной…

Отдаленный шум.

Берта

Небо!

Гюнтер

Горе!..

Граф

Что случилось?

Шум повторяется.

Ты опасен для здоровых, — Заразить безумьем можешь. Там в ворота постучали, Пропуск требуют. Иди И спроси, чего хотят.

Гюнтер уходит.

Берта

Вы бледны, отец мой; правда ль То, что нам сказал старик?

Граф

Что звать правдой? Что звать ложью? Мы своим должны гордиться И своих грехов страшиться. В роде нашем — пусть одна В тяжкий грех вовлечена, Нам одно должно быть страшно — Быть похожим на нее. Подойди ко мне, дитя, Проводи в опочивальню, Время сна не наступило, Но усталым нужен отдых, Испытал я в час единый Больше, чем во много дней.