20 декабря 1888
* * *<<...>> А. Фет был именно одним из немногих у нас людей, которые могли быть признаны настоящими европейцами, настоящими классиками, в лучшем смысле этих определений. Его широкое образование, его утонченнейшая воспитанность и светскость, – в этом смысле он напоминал французских маркизов лучшего времени, – не могли не привлекать к нему таких же образованных и воспитанных людей всех «лагерей». В этом-то, а также в его доброте, в его дружелюбии, в его постоянной готовности сделать все для всякого и заключался секрет его обаяния, и этими качествами только и может быть объяснена его беспрерывная и долгая дружба с самыми выдающимися людьми его времени.
Раз узнав Фета, всякий становился его другом. <<...>>
В. Н. Семенкович.
«Памяти А. А. Фета-Шеншина».
Третий выпуск «Вечерних огней» (1888 г.) с дарственной надписью Я. К. Гроту.МАДОННА
Я не ропщу на трудный путь земной,Я буйного не слушаю невежды:Моим ушам понятен звук иной,И сердцу голос слышится надеждыС тех пор, как Санцио передо мнойИзобразил склоняющую вежды,И этот лик, и этот взор святой,Смиренные и легкие одежды,И это лоно матери, и в немМладенца с ясным, радостным челом,С улыбкою к Марии наклоненной.О, как душа стихает вся до дна!Как много со святого полотнаТы шлешь, мой Бог, с пречистою Мадонной!<<1842 >>
* * *Не ворчи, мой кот-мурлыка,В неподвижном полусне:Без тебя темно и дикоВ нашей стороне;Без тебя все та же печка,Те же окна, как вчера,Те же двери, та же свечка,И опять хандра...<<1843 >>
* * *О, не зови! Страстей твоих так звонокРодной язык.Ему внимать и плакать, как ребенок,Я так привык!Передо мной дай волю сердцу битьсяИ не лукавь,Я знаю край, где все, что может сниться,Трепещет въявь.Скажи, не я ль на первые воззванья Страстей в ответИскал блаженств, которым нет названьяИ меры нет?Что ж? Рухнула с разбега колесница,Хоть цель вдали,И, распростерт, заносчивый возницаЛежит в пыли.Я это знал – с последним увлеченьемКонец всему;Но самый прах с любовью, с наслажденьемЯ обойму.Так предо мной дай волю сердцу битьсяИ не лукавь!Я знаю край, где все, что может сниться,Трепещет въявь.И не зови – но песню наудачуЛюбви запой;На первый звук я, как дитя, заплачу –И за тобой!<<1847 >>
* * *Облаком волнистымПыль встает вдали;Конный или пеший –Не видать в пыли!Вижу: кто-то скачетНа лихом коне.Друг мой, друг далекий,Вспомни обо мне!<<1843 >>
* * *Я пришел к тебе с приветом,Рассказать, что солнце встало,Что оно горячим светомПо листам затрепетало;Рассказать, что лес проснулся,Весь проснулся, веткой каждой,Каждой птицей встрепенулсяИ весенней полон жаждой;Рассказать, что с той же страстью,Как вчера, пришел я снова,Что душа все так же счастьюИ тебе служить готова;Рассказать, что отовсюдуНа меня весельем веет,Что не знаю сам, что? будуПеть, – но только песня зреет.<<1843 >>
ДЕРЕВНЯ
Люблю я приют ваш печальный,И вечер деревни глухой,И за? лесом благовест дальный,И кровлю, и крест золотой.Люблю я немятого лугаК окну подползающий пар,И тесного, тихого кругаНе раз долитой самовар.Люблю я на тех посиделкахСтарушки чепец и очки;Люблю на окне на тарелкахОвса золотые злачки;На столике близко к окошкуКорзину с узорным чулком,И по полу резвую кошкуВ прыжках за проворным клубком;И милой, застенчивой внучкиКрасивый девичий наряд,Движение бледненькой ручкиИ робко опущенный взгляд;Прощанье смолкающих пташекИ месяца бледный восход,Дрожанье фарфоровых чашекИ речи замедленный ход;И собственной выдумки сказки,Прохлады вечерней струюИ вас, любопытные глазки,Живую награду мою!<<1842 >>
УЗНИК
Густая крапиваШумит под окном,Зеленая иваПовисла шатром;Веселые лодкиВ дали голубой;Железо решеткиВизжит под пилой.Бывалое гореУснуло в груди,Свобода и мореГорят впереди.Прибавилось духа,Затихла тоска,И слушает ухо,И пилит рука.