Защепин

(внезапно вскакивает)

Хлебушка нет, Валится дом, Сколько уж лет Каме поем Горе свое!

Князь Иван

Эх, ты! Некстати перервал! Шумит, как угли в самоваре! А я бы, верно, перебрал Весь Петербург: я был в ударе!

Зацепин

Горе! Горе! хищник смелый Ворвался в толпу! Где же Руси неумелой Выдержать борьбу? Ох! горька твоя судьбина, Русская земля! У мужицкого алтына, У дворянского рубля Плутократ, как караульный, Станет на часах, И пойдет грабеж огульный, И — случится крррах! * * * Он осушил стакан воды, Порывы грусти тише стали; Не уходившие жиды Его почти не понимали; Они подумали, что он Свершил в России преступленье, Украв казенный миллион, И — предложили наставленье.

Еврейская мелодия

Денежки есть — нет беды, Денежки есть — нет опасности (Так говорили жиды, Слог я исправил для ясности). Вытрите слезы свои, Преодолейте истерику. Вы нам продайте паи, Деньги пошлите в Америку. Вы рассчитайте людей, Вы распустите по городу Слух о болезни своей, Выкрасьте голову, бороду, Брови… Оденьтесь тепло. Вы до Кронштадта на катере, Вы на корабль… под крыло К нашей финансовой матери. Денежки — добрый товар, — Вы поселяйтесь на жительство, Где не достанет правительство, И поживайте как — царрр!..

Зацепин

Прочь! гнушаюсь ваших уз! Проклинаю процветающий, Всеберущий, всехватающий, Всеворующий союз!.. * * * Ушли, полны негодованья, Жиды-банкиры… Леонид С последним словом увещанья Перед Зацепиным стоит.

Леонид

Явленье — строго говоря — Не ново с русскими великими умами: С Ивана Грозного царя До переписки Гоголя с друзьями, Самобичующий протест — Российских граждан достоянье! Его, как ржа железо, ест Душевной немощи сознанье; Забыта истина одна, Что рыцарская честь в России невозможна… Мы искалечены безбожно, И разве наша в том вина?

(Пауза. Оратор всматривается в лицо Зацепы, наблюдая впечатление своей речи. Зацепин закрывает глаза.)

Русской души не понять иноверцу… Пусть он бичует себя, господа! Дайте излиться прекрасному сердцу! Нет в покаяньи стыда. Что за нелепость — крестьянин не сеченный? Нечем тут хвастать, а лучше молчать: Темные пятна души изувеченной Русскому глупо скрывать, Неисчислимы орудья клеймящие! Если кого не коснулись они, Это — не Руси сыны настоящие, Это — уроды! Куда ни взгляни, Всё под гребенку подстрижено, Сбито с прямого пути, Неотразимо обижено… Где же спасенье найти? Где? «В миллионах!» — так жизнь подсказала, Гений достигнуть помог… Горе одно: он убить идеала В сердце прекрасном не мог… О, роковая судеб неизбежность! В практике — строгий делец, Голубь в душе — благородство  и нежность!.. Вот его драма… Уснул наконец…

(Пауза. Оратор снова всматривается в лицо Зацепы, сидящего с закрытыми глазами, и продолжает более развязным тоном.)

Уж лучше бить, чем битым быть, Уж лучше есть арбузы, чем солому… Сознал ты эту аксиому? Так, стало, не о чем тужить! Знай свой шесток и дань плати культуре! На Западе Мишле, Эдгар Кине, Овсянников в родной твоей стране — Явленья, верные натуре! И то уж хорошо, что выиграл ты бой… Толпа идет избитою тропой; Рабы довольны, если сыты, Но нам даны иные аппетиты… О господи! удвой желудок мой! Утрой гортань, учетвери мой разум! Дай ножницы такие изобресть, Чтоб целый мир остричь вплотную разом — Вот русская незыблемая честь!..

(Зацепин кидается к Леониду с кулаками, его удерживают.)

Князь Иван

Дай венгерского старейшего! Дружно тост провозгласим: «За философа новейшего!» Вы — мальчишки перед ним! Ничего не будет нового, Если завтра у него На спине туза бубнового Мы увидим… ничего! Но гораздо вероятнее, Что его карьера ждет Деликатнее, опрятнее. Миллионы наживет!

Савва

(хлопоча между тем около Зацепина, говорит вполголоса)

Опомнись, Гриша! что с тобой? Себя клеймишь, друзей порочишь, Нехорошо! Уйди домой И там беснуйся сколько хочешь. Или ты выгодным нашел Пустить молву между врагами, Что состоянье приобрел Ты незаконными путями? Опомнись! У тебя есть сын… Услышит…