1936

ИЗ ЛЕТНИХ ЗАПИСОК

* * *Дымились, встав от сна,Пространства за Навтлугом,Познанья новизнаБыла к моим услугам.Откинув лучший план,Я ехал с волокитой,Дорога на БесланБыла грозой размыта.Откос пути размяк,И вспухшая АрагваНеслась, сорвав башмакС болтающейся дратвой.Я видел поутруС моста за старой мытнейВзбешенную КуруС машиной стенобитной.

Лето 1936

* * *За прошлого порогНе вносят произвола.Давайте с первых строкОбнимемся, Паоло!Ни разу властью схемЯ близких не обидел,В те дни вы были всем,Что я любил и видел.Входили ль мы в кварталОружья, кож и сёдел,Везде ваш дух виталИ мною верховодил.Уступами террасИз вьющихся глицинийЯ мерил ваш рассказИ слушал, рот разиня.Не зная ваших строф,Но полюбив источник,Я понимал без словВаш будущий подстрочник.

Лето 1936

* * *Я видел, чем ТифлисУдержан по откосам.Я видел даль и близьКругом под абрикосом.Он был во весь отвес,Как книга с фронтисписом,На языке чудесКистями слив исписан.По склонам цвел анис,И, высясь пирамидой,Смотрели сверху внизСады горы Давида.Я видел блеск светцаМеж кадок с олеандром,И видел ночь: чтецаЗа старым фолиантом.

Лето 1936

* * *Меня б не тронул райНа вольном ветерочке.Иным мне дорог крайРодившихся в сорочке.Живут и у озерСлепые и глухие,У этих – фантазерСтал пятою стихией.Убогие арбыИ хижины без пряселОн меткостью стрельбыИ шуткою украсил.Когда во весь свой ростВстает хребта громада,Его застольный тост —Венец ее наряда.

Лето 1936

* * * Немолчный плеск солей.Скалистое ущелье.Стволы густых елей.Садовый стол под елью.На свежем шашлыкеДыханье водопада,Он тут невдалекеНа оглушенье саду.На хлебе и жаркомУгар его обвала,Как пламя кувыркомУпавшего шандала.От говора ключей,Сочащихся из скважин,Тускнеет блеск свечей, —Так этот воздух влажен.Они висят во мглеСученой ниткой книзу,Их шум прибит к скале,Как канделябр к карнизу.

Лето 1936

* * *Еловый бурелом,Обрыв тропы овечьей.Нас много за столом,Приборы, звезды, свечи.Как пылкий дифирамб,Всё затмевая оптом,Огнем садовых лампТицьян Табидзе обдан.Сейчас он речь начнетИ мыслью – на прицеле.Он слово почерпнетИз этого ущелья.Он курит, подперевРукою подбородок,Он строг, как барельеф,И чист, как самородок.Он плотен, он шатен,Он смертен, и однако,Таким, как он, РоденИзобразил Бальзака.Он в глыбе поселен,Чтоб в тысяче градацийИз каменных пеленВсё явственней рождаться.Свой непомерный дарЕдва, как свечку, тепля,Он – пира перегарВ рассветном сером пепле.

Лето 1936

ПЕРЕДЕЛКИНО

ЛЕТНИЙ ДЕНЬ

У нас весною до зариКостры на огороде, —Языческие алтариНа пире плодородья.Перегорает целина,И парит спозаранку,И вся земля раскалена,Как жаркая лежанка.Я за работой землянойС себя рубашку скину,И в спину мне ударит знойИ обожжет, как глину.Я стану, где сильней припек,И там, глаза зажмуря,Покроюсь с головы до ногГоршечною глазурью.А ночь войдет в мой мезонинИ, высунувшись в сени,Меня наполнит, как кувшин,Водою и сиренью.Она отмоет верхний слойС похолодевших стенокИ даст какой-нибудь однойИз здешних уроженок.И распустившийся побегПотянется к свободе,Устраиваясь на ночлегНа крашеном комоде.