2 сентября 2008 г. К. Фернандес де Киршнер сделала заявление о планах Розового дома полностью и «одним махом» расплатиться с Парижским клубом. «Я подписала декрет, уполномочивающий министра экономики выплатить долг Парижскому клубу, используя свободно располагаемые резервы Центрального банка», – подчеркнула глава государства. При этом пояснили, что так называемые «свободно располагаемые» резервы ЦБ – это те, которые превышают средства, необходимые для обеспечения стабильности денежной массы. По имевшимся расчетам, на сентябрь месяц в распоряжении Центробанка находилось порядка 14,4 млрд дол. таких средств471. Этого было больше чем достаточно для полной ликвидации задолженности Парижскому клубу, объем которого аргентинские власти на тот момент оценивали в 6,7 млрд дол. Правда, сами члены Клуба озвучивали другую цифру – 7,9 млрд дол., но это, в конце концов, был предмет для конкретных обсуждений.
Заявление было положительно воспринято в международных финансовых кругах, поскольку свидетельствовало о готовности (и возможностях) Буэнос-Айреса окончательно нормализовать отношения с кредиторами. Однако жесткие коррективы в планы аргентинских властей внес разразившийся в 2008 г. мировой финансовый кризис, последствия которого дали о себе знать и в Аргентине (подробнее об этом будет сказано ниже). Правительство К. Фернандес де Киршнер сочло за благо притормозить выплату долгов, чтобы лучше разобраться в создавшейся ситуации и оценить возникшие риски.
Изучая возможности урегулирования отношений с кредиторами, Розовый дом не упускал из виду стратегическую задачу – укрепление финансового суверенитета страны. Правительство Аргентины приняло активное участие в развитии регионального кредитно-финансового сотрудничества. 9 декабря 2007 г. в Розовом доме состоялось подписание учредительных документов «Банка Юга» – многосторонней финансовой организации, созданной по инициативе Буэнос-Айреса и Каракаса семью государствами Южной Америки: Аргентиной, Боливией, Бразилией, Венесуэлой, Парагваем, Уругваем и Эквадором. Главной целью новой финансовой структуры (ее уставной капитал был определен в объеме 7 млрд дол.) было кредитование тех государственных и частных хозяйственных проектов, на которые отказывались выделять ресурсы другие международные банки и организации. Речь шла о создании межгосударственного регионального банка развития — новой формы интеграционного сотрудничества южноамериканских стран. Не случайно учредители ссылались на пример МАБР, но, как заявил министр экономики Бразилии Гидо Мантега, «в отличие от МАБР деятельность «Банка Юга» будет напрямую подчинена интересам государств Южной Америки»472.
Симптоматично, что для провозглашения решения о создании «Банка Юга» южноамериканские лидеры собрались в Буэнос-Айресе за один день до вступления в должность президента К. Фернандес де Киршнер. Тем самым было подчеркнуто признание инициативной роли и заслуг аргентинских властей в развитии регионального сотрудничества, а также продемонстрирована поддержка новой администрации, выразившей намерение продолжить курс Н. Киршнера.Основные бюджетно-налоговые и валютно-финансовые компоненты новой экономической политики, обеспечившие значительную денежную суверенность аргентинского государства в посткризисный период (чего не было в течение десятилетий), имели не только макроэкономическую и модернизационную значимость. Была создана своего рода «подушка безопасности», благодаря чему в условиях международной финансовой турбулентности, начавшейся в связи с ипотечным кризисом в США, денежная система Аргентины оказалась более подготовленной (по сравнению с прошлыми временами) к непростым испытаниям, которым «с подачи Вашингтона» подверглись многие страны мира.
Глава 4 Вызовы глобального рынка и внешнеэкономические ориентиры
Аргентина может вновь стать мировой фермой.
Луис Альберто Морено, президент МАБР
Впервые за многие десятилетия Аргентина
находится в оптимальном положении,
чтобы использовать те возможности,
которые ей сегодня предоставляет мировой рынок.
Хорхе Тайана, аргентинский министр иностранных дел
Для адекватного понимания содержания и перспектив современного модернизационного проекта важно проанализировать внешние условия, в которых происходит (и будет происходить в обозримом будущем) развитие основных секторов экономики Аргентины. И главное: в какой степени подъем в 2003–2008 гг. был связан с переменами на мировых товарных и финансовых рынках.
Как уже отмечалось, исторически Аргентина была глубже, чем подавляющее большинство латиноамериканских государств, вовлечена в систему мирохозяйственных связей. На рубеже XIX и XX вв. страна вошла в число значимых торговых держав и стала объектом повышенного внимания со стороны международного капитала. Но такая ситуация не оставалась неизменной. Роль внешней торговли в хозяйственном развитии Аргентины кардинально менялась. Если в начале прошлого века экспортные поставки служили катализатором экономического роста, то во второй половине столетия произошло резкое снижение удельного веса внешнеторгового оборота в национальном ВВП. Неолибералы обычно видят причины этого явления в недостатках импортозамещающей стратегии и государственном вмешательстве в экономику. Безусловно, развитие промышленных отраслей, в которых Аргентина не была конкурентоспособна, отступало от логики сравнительных преимуществ, которую в свое время сформулировал Давид Рикардо. В этом смысле стратегия импортозамещения изначально основывалась на весьма спорном – в теоретическом плане – положении. Верно и то, что роль государства в аргентинской экономике сплошь и рядом была гипертрофирована и не отличалась эффективностью. Но справедливо и альтернативное мнение, которое гласит, что внешнеторговый и – шире – хозяйственный провал Аргентины (и других стран Латинской Америки) в 1970—1980-е гг. в меньшей степени был обусловлен бесспорными издержками импортозамещения и в большей мере – экзогенными факторами, независимыми от внутренней политики. В их числе: ухудшение условий международной торговли и падение спроса (и цен) на товары аргентинского экспорта, повышение учетных ставок и осложнение финансового положения, проблемы с притоком прямых иностранных инвестиций в реальный сектор экономики, рост внешней задолженности473.
К середине 1980-х гг. стало очевидным, что Аргентина попала в порочный круг фактической изоляции от двусторонней, региональной и многосторонней либерализации внешнеторговых связей. Это обстоятельство приводило к мультипликативному росту издержек от эффекта отклонения торговли , или, выражаясь иначе, из-за потери торговых потоков. В результате страна теряла позиции на мировых рынках, что статистически хорошо видно из данных табл. 11.1.
В последней четверти прошлого века на Аргентину стал давить пресс экономического отставания не только от передовых государств Запада, но и от целого ряда развивающихся стран Азии и Латинской Америки. Аргентинские производители, несмотря на определенные успехи в диверсификации внешней торговли, теряли позиции даже в тех секторах международной торговли, где исторически имели существенные конкурентные преимущества (например, мясо и мясопродукты), но взамен не становились заметными поставщиками новых изделий. В самом деле, если в 1948 г. внешние поставки аргентинских товаров составляли 2,7 % общемирового экспорта и превышали аналогичный показатель таких огромных государств, как СССР, Китай и Бразилия, то в 1983 г. удельный вес Аргентины снизился до 0,4 %. Тот же тренд был характерен и для аргентинского импорта.
Таблица 11.1 Изменение доли отдельных стран в мировой торговле (в %)
Источник. WTO. World Trade Report 2007. Geneva, 2007. P. 47, 48, 199, 200.
Как подчеркивалось в гл. 6, попытка переломить эту неблагоприятную тенденцию была предпринята в 1990-х гг. в рамках неолиберальной трансформации национальной макроэкономической парадигмы. В этот период в экономической политике произошел перелом, главной отличительной чертой которого была либерализация как внутренних «правил игры», так и механизмов внешнеэкономических связей. Внешняя торговля стала одним из ключевых источников экономического роста. Вместе с тем эмпирические исследования свидетельствуют, что в 1990-е гг. в целом ряде случаев была нарушена экономически целесообразная последовательность и дозировка внешнеторговой либерализации по отдельным отраслям аргентинской экономики. Издержки эффекта адаптации в процессе либерализации торговли далеко не всегда удавалось смягчать продуманными и эффективными регулятивными мерами. В результате во внешней торговле возник дисбаланс: импортные закупки все чаще превышали поставки на экспорт, что усугубляло хозяйственные и финансовые трудности Буэнос-Айреса. Среди факторов, которые ускоряли развитие кризисных явлений в конце 1990-х гг., следует отметить как макроэкономические причины, так и хозяйственные проблемы на микроуровне. В макроэкономической сфере политика поддержания стабильного обменного курса песо (паритет с долларом США) все более негативно сказывалась на конкурентоспособности реального сектора и одновременно способствовала нарастанию спекулятивного давления на аргентинскую валюту. На микроуровне сравнительная ограниченность внутреннего рынка и необходимость наращивания экспорта подталкивали аргентинские фирмы к накоплению существенных объемов задолженности в иностранной валюте, что в условиях падения предпринимательской активности и начавшейся рецессии приводило к массовым банкротствам предприятий, в первую очередь малых и средних. Таким образом, внешнеторговая стратегия неолибералов в конечном счете себя не оправдала, что продиктовало необходимость выработки нового курса в сфере мирохозяйственных связей.