Уроки истории Аркаша не выделял среди остальных школьных дисциплин. Но учительница истории была не похожа на остальных учителей. Красивая женщина, не достигшая тридцати, могла бы пользоваться, по мнению Аркаши, большим успехом на сцене. Её походка, жесты, мимика завораживали, приковывали внимание старшеклассников. Речь благозвучная, эмоционально насыщенная не оставляла места равнодушию. Изучать историю современности не очень занимательно. Другое дело древние цивилизации: Египет, шумеры, загадочный Китай или сказочная Индия.

Но Лидия Петровна рассказывала столько интересного, знала такое, чего нет в учебнике. Поэтому историю уважали за то, что ведёт такая учительница. Но больше всего Лидия Петровна поразила Аркадия, когда на последнем уроке, прощаясь с выпускниками, сказала: «История – не только наука о прошлом. История учит, как надо устраивать жизнь сегодня, чему следовать, к чему стремиться. История хранит и указывает на ошибки прошлого. Не всё благополучно в обществе, когда власть сосредоточивается в руках одного человека: фараона, царя, вождя. Ошибки маленького человека могут иметь неприятные последствия для ограниченного круга лиц. Ошибки исторической личности, кто вознесён цепью исторических событий на вершину власти, пагубны для всего общества, для целого народа. Неумеренное восхваление и поклонение исторической личности может обернуться трагедией для всего народа».

Аркадий не мог объяснить, почему эти слова учительницы запомнились и запали в душу. В тот момент показались какими-то пророческими. Каково же будет удивление, когда студентам на комсомольском собрании в 1956 году зачитали закрытое письмо ЦК КПСС о культе личности Сталина. Аркадий сразу вспомнит свою учительницу истории Лидию Петровну. И будет недоумевать: она знала, что имел место культ Сталина или это интуиция историка высокой квалификации?

Самое яркое впечатление на Аркашу во все годы учёбы в школе производили уроки литературы. Вернее рассказы, с которыми знакомились на уроках литературы. Длинные дочитывали дома. В памяти всплывает, прежде всего, рассказ о детстве Илюши Обломова.

Любопытно было читать о жизни такого же маленького мальчика, детские годы которого проходили в барской усадьбе. Легко и беззаботно жилось барчуку. Он не знал ни в чём нужды. Окружён вниманием, заботой, любовью. Но родительская любовь к Илюше не знала границ. Ему не позволяли подняться на галерею, залезть на голубятню, забраться по крутой лестнице на сеновал, уйти со двора, сходить до таинственного оврага, о котором рассказывают невероятные истории, поиграть с деревенскими мальчишками.

Когда няня после обильного обеда не могла противиться обаянию сна и впадала во всеобщий послеобеденный сон, начиналась настоящая жизнь для Илюши. Пока взрослые вновь не брали под контроль каждый шаг ребёнка. Жил в тепле и уюте. Но ограничения во всём. Аркаша сочувствовал ему. Илюша хороший мальчик, с ним можно было дружить, играть, совместно проводить время.

Но родители не позволяли мальчику даже одеться самому. Учёбой не докучали. А в результате вырос несчастный человек, не приспособленный к жизни, её трудностям и невзгодам. Аркаша сам не очень прилежен в учёбе, Аркаша видит, что в нём многое от Обломова. Он непрочь был понежиться в постели вместо того, чтобы спешно собираться и идти в школу, ему часто бывает лень приниматься за дела, которые необходимы, но делать неинтересно, не хочется.

И всё-таки Аркаша предоставлен себе. Дедушка строг, если Аркаша делал не то на его глазах. Мама на работе, дома тоже всегда занята. Ей недосуг приглядывать за сыном. Только когда вместе садились за стол, тут возможны всякие напоминания, предостережения и нравоучения. Аркаша рос самостоятельным, потому сочувствовал Илюше Обломову, которому не повезло в жизни, оттого и взрослая жизнь потом не удалась. У Аркаши всё будет по-другому. Ведь он живет в советской стране, которой нужны люди решительные, мужественные, способные к борьбе за светлое будущее народа и всего человечества.

Живо, с большим интересом знакомился семиклассник Аркаша с рассказом Максима Горького о своём детстве. Мальчик понимал, что детство писателя несопоставимо с собственным детством. Это, прежде всего, другая эпоха. Время было другое. Это же было в царское время, когда были капиталисты и помещики. И, тем не менее, читал о жизни маленького Алёши, а воспринимал, будто речь шла о собственном детстве. Всё время представлял себя на месте Алёши, словно всё происходило с самим. Как и Алёша испытывал страх перед дедом с первых строк, с момента, когда увидел его и попал в его дом.

Когда разгневанный дед сёк Алёшу розгами, Аркаша испытал и пережил ту нестерпимую, жгучую боль. Это Аркаша хворал несколько дней, лёжа вверх спиной на постели. Переживал за маленького Алёшу, сочувствовал ему. Алёша пристрастился к книгам, когда научился читать. Такого пристрастия к книгам Аркаша не питал. Он с уважением относился к книгам. Но обучаясь в нормальной школе, читал учебники и что требовали прочитать учителя по множеству школьных предметов. Учебники были главными книгами школьника. В школе получал все необходимые для жизни и полноценного образования знания.

Алёша Пешков вырос в неимоверно трудных условиях, не хотел для себя такого детства Аркаша. Детство Аркаши совпало с тяжелейшим периодом истории страны – войной. Жестокой, кровопролитной. Тяжелое время, тяжкие испытания. Но это происходило со всем народом. Аркаша не пережил тех зверств, нечеловеческого обращения, унижения человеческого достоинства, которое выпало на долю Алёши Пешкова в семье деда.

Но Алёша оказался талантливым человеком. Смог самостоятельно постичь то, что другие с меньшими трудностями приобретали в школе, а потом в университете. И не только постиг, но стал великим писателем. Аркаша не собирался стать писателем. У него другие планы и намерения. У него другая жизнь. Но многие качества, которыми обладал писатель Максим Горький, хотел иметь, унаследовать, обладать школьник Аркадий Титов.

«Детство» Толстого Аркадий прочитал в девятом классе. Рассказ великого писателя поразил воображение подростка. Оказалось, многое, что испытал и пережил в детстве Николенька, имеет прямое отношение к нему. Повезло тому с Карлом Ивановичем. «Какой он добрый и как он нас любит», – признаёт мальчик. И это не могло не отразиться на характере взрослого Толстого. В жизни Аркаши тоже было много добрых людей.

Николеньку Карл Иваныч ставил в угол на колени. И Аркаше из-за подвижного, неугомонного характера немало пришлось постоять в углу. Вслед за Николенькой повторял Аркаша: «Когда же я буду большой, перестану учиться и всегда буду сидеть не за диалогами, а с теми, кого я люблю?»

Аркаша, по правде сказать, никого так не любил, с кем хотел бы подолгу сидеть вместе. Аркаша вообще не собирается сидеть, терпеть не мог сидеть. Всё остальное прямо про него сказано.

Когда матушка Николеньки улыбалась, её хорошее лицо становилось ещё лучше, и кругом всё как будто веселело. Читает Аркаша эти строки и видит улыбку своей мамы. Она почти всегда улыбается. И когда разговаривает с кем-нибудь, и когда обращается с просьбой, и когда шьёт. Ей идёт улыбка. Улыбка мамы добрая, располагающая, часто застенчивая, иногда грустная. Улыбку мамы унаследовал Аркаша. Вернее улыбчивость. Постоянно приветливо улыбался, с улыбкой обращался даже к незнакомым людям. Улыбка такая же доброжелательная и застенчивая, как у мамы.

Аркаше, как и Николеньке, была присуща жалость к людям, сострадание к тем, кто в этом нуждался.

Ему были близки и понятны стремления Николеньки увильнуть, избежать нудного заучивания скучных знаний. Закрадывалась надежда. Если из мальчика не очень прилежного в учебных занятиях вырос знаменитый писатель, может, и его огрехи в учёбе не помешают со временем достичь успеха в жизни, прославиться, стать знаменитым?

Как и Николенька мог подолгу наблюдать за трудолюбивыми муравьями, сосредоточенно и целеустремлённо пробирающимися по проторенным дорожкам, за стрекозой, сверкающей на солнце прозрачными крылышками, то неподвижно зависающей в воздухе, то ускользающей в стремительном полёте. Обожал бабочек. Любовался их изумительной раскраской, едва поспевал переводить взгляд за хитроумными перелётами, ухитрялся поймать, накрыв ладошкой, и отпускал на волю, не повредив нежных крылышек. Или бывало, снимет с листика божью коровку, поместит на раскрытую ладошку и смотрит, как та уверенно ползёт до самого кончика пальца. Доползёт, а Аркаша: «Божья коровка! Улети на небо, принеси мне хлеба». И коровка замашет крыльями и улетает. На самом деле хлеба не просил и не ожидал такого чуда. Все так говорили. И Аркаша повторял. И хорошо ему было в это время.