– Вот что! – сказала сестрёнка, обращаясь в Аркаше. – Ты даёшь мне сейчас в присутствии своих товарищей честное пионерское слово, что курить больше не будешь, и я ничего не скажу дома. Не буду волновать и расстраивать маму. Но если ты не сдержишь слово, я приду в школу, расскажу, что ты не сдержал честное пионерское слово и пусть тебя исключат из пионеров. В пионерской организации не должно быть недостойных.

– Честное пионерское, не буду больше курить, – с радостным воодушевлением произнёс Аркаша, довольный, что гроза миновала, у него из-за этого злополучного курения не будет неприятностей. Вообще-то давать слово не хотелось. Аркаша не был уверен, что, оказавшись в кампании мальчишек, сумеет воздержаться, заявить, что курить отказывается. Но деваться было некуда. Положение безвыходное.

А тут ещё вспомнил, как они в прошедшем учебном году на уроке родной речи читали рассказ «Честное слово». На Аркашу рассказ произвёл сильное впечатление, он его ещё дома несколько раз перечитывал. Читал так, что сохранил в памяти эту историю на всю жизнь.

Кто автор рассказа, никто из школьников не запоминал, ни к чему. Ну, там Пушкин, Лермонтов или Толстой, куда ни шло. А на прочих авторов не обращали внимания, не пытались запомнить. Но сама история была потрясающей. Маленького мальчика во время игры в войну в городском парке старшие ребята поставили часовым возле будки, объяснив, что это пороховой склад. А чтобы часовой не покинул пост, взяли с него «честное слово», что не уйдёт, пока не сменят. Убежали мальчишки, заигрались и забыли про часового. Уже смеркаться начало, сторож ходил с колокольчиком и предупреждал, что сад закрывается. В это время писатель увидел возле будки плачущего мальчика. Хотел увести с собой, но тот отказался: «Я честное слово сказал». Взрослый дядя с пониманием отнёсся к мальчику и придумал выход. На трамвайной остановке попросил случайного военного о помощи. Военный оказался майором, спросил воинское звание у часового, тот ответил: «Сержант». «Товарищ сержант, приказываю оставить вверенный вам пост», – сказал военный. Вот собственно и вся история. В заключении автор размышляет: «А когда он вырастет… Ещё неизвестно, кем он будет, когда вырастет, но кем бы он ни был, можно ручаться, что это будет настоящий человек».

Когда Аркаша в первый раз слушал рассказ, он поначалу подивился несмышлености мальчика. «Глупый. Зачем надо было стоять на невзаправдашном посту, если ребята про него забыли. Я бы, не задумываясь, ушёл. Причём тут честное слово?» Но когда дочитал рассказ до конца, согласился, что мальчик поступил правильно, героически можно сказать, что человек должен держать данное слово. Это так запало в душу Аркаше, что когда вынужден был дать «честное пионерское» сестре, понял, что обязан его сдержать. Конечно, сестра не могла проследить, держит братишка слово или нет. Ничего не стоило вдали от дома, когда никто из взрослых и тем более сестра не увидят, покурить с ребятами. Они несколько раз предлагали. Но Аркаша всякий раз объяснял, что дал «честное пионерское», и мальчишки не настаивали.

Мать, пожалуй, лучше других знала сына. Часто догадывалась, когда сын врёт. А как было не соврать. Взрослые сами воспитывают у детей необходимость врать. Сознайся, говорят, тогда ничего не будет. И нередко так и поступают. Но сплошь и рядом по простоте душевной ребёнок сам рассказывает о содеянном, и его наказывают. Когда это происходит довольно часто, а у детей именно так и получается, что не сделаешь, по мнению взрослых так нельзя, куда деваться ребёнку? Всякий раз быть наказанным? Кому это понравится? Вот и прибегает ребёнок к всякого рода уловкам. Рассказывает дома, что это не он, а его товарищ залез в чужой огород и наелся гороху. Аркаша такого себе не позволяет, осуждает такие поступки. Как тут не похвалить сына за достойное поведение?

В самом раннем детстве Аркаша никогда не врал. Приходит тётя Зина к ним проведать, она часто навещала своего отца и сестру, приносит целую сумку продуктов. И говорит, обращаясь к Аркаше, ему тогда ещё пяти не было: «Придёт дядя Эрнест, мой муж, ты не говори ему, что я вам продукты и гостинцы принесла. Он ничего не знает, я потихоньку от него подарок сделала». Она, оказывается, так шутила, Аркашу испытывала. Аркаша ничего этого не знал. Как только в дом заходил дядя, с порога, тот ещё не успел раздеться, Аркаша бежал навстречу и громко сообщал: «Дядя Эрнест, я не скажу тебе, что тётя Зина нам продукты и гостинцы принесла». Не мог ребёнок соврать, ещё не умел. А когда подрастать стал, усвоил, что, если соврёшь, можешь от этого только выгадать, неприятностей избежать, а то и похвалу заслужить.

Или такой примечательный случай был. Закончилась первая четверть. У второклассника Аркаши каникулы. Вся страна отмечает 28-ю годовщину Великой Октябрьской социалистической революции. В этот день мимо трибуны, что возвышалась против красивого с колоннами Дома культуры, строем под звуки военного оркестра проходили солдаты. Красиво, как в кино. А потом была демонстрация. Жители города со своими организациями тоже проходили мимо трибуны. Начинали демонстрацию школьники. Проходила колонна учеников латышской гимназии, потом колонна русских школьников. В руках у них были веточки, украшенные самодельными цветами, красные флажки, портреты Сталина и членов Правительства. Впереди колонны два ученика несли транспарант, красное полотнище, на котором белой краской написан лозунг в честь Октябрьской революции. С трибуны им кричат приветствия, на что дети отвечают радостным «Ура-а-а!»

После демонстрации Петька Минин и Витька Минско, они учились в четвёртом классе, были самые старшие в школе и считались главными, собрали команду и повели к обрыву за школьным участком. Ребятишки и раньше видели там окоп. От обрыва шла широкая низина, на другой стороне которой начиналось возвышение. По этому возвышению по правую сторону было кладбище. С левой стороны вдали виднелась окраинная улица соседнего города с одноэтажными домиками. По низине проходила граница между городами двух соседних республик Латвии и Эстонии.

Минин объявил: «Сегодня будем воевать с эстонцами». Аркаша раньше ни разу не слышал про эту войну. Оказалось, ведется не в первый раз. Как договаривались о военных действиях Минин и Минско с эстонской стороной, Аркаша не знал. Сейчас он видел подготовку к бою. Окоп длинный, всем места хватило, чтобы укрыться. В окопе были аккуратно спрятанные обрез из настоящей армейской винтовки, запас патронов и толовые шашки. Цилиндрики тола, извлечённые из обыкновенных ручных гранат. Послевоенные мальчишки знали, если куски тола бросить в костёр, он не взрывается, будет гореть, распространяя черный коптящий дым. Внутри цилиндриков канал для капсюля. Если в канал вставить бикфордов шнур и поджечь, тол взрывается. Но поскольку не заключён в железную рубашку гранаты, получается довольно сильная, но безопасная взрывная волна.

Только закончила приготовления к бою русская армия, как на противоположной стороне низины появилась большая группа эстонских мальчишек. Они были вооружены рогатками. На головах у всех, а было их человек тридцать, а может и все пятьдесят, кто же во время боя будет считать, настоящие немецкие каски. Противник изображал немецкую армию. Увидев, приготовившихся к бою русских, эстонцы пошли в наступление. Место было неровное, поросло кустарником, много всяких рытвин и ям. Наступали умеренным шагом, заполнив неровными рядами всю низину. Когда приблизились на достаточно близкое расстояние, русские открыли огонь из рогаток. Эстонцы – ответным огнём. Из обреза стрелял Минин, Минско подавал патроны. Минин стрелял поверх голов. Стрелял для острастки, чтобы напугать противника, не подпустить к окопу. Из рогаток обе стороны стреляли желудями. Рядом с окопом росли два громадных развесистых дуба. Когда раздавались выстрелы, наступающая сторона останавливалась и даже отступала на почтительное расстояние. Потом снова переходили в атаку. Один раз подошли так близко, что командующие Минин и Минско, помогая друг другу, запалили бикфордов шнур и бросили в сторону наступающих толовую шашку. Раздался взрыв, но далеко от противника, травмировать не входило в планы обеих сторон. Тут Минско объявил, что патроны кончились, остались только шашки, и поручил оказавшемуся рядом Аркаше бежать к нему домой. «В нашем подъезде под лестницей, ведущей на второй этаж, спрятан запас патронов. Пошаришь рукой, найдешь. Надо быстро принести сюда», – распорядился командир. Аркаша бегом помчался выполнять приказ. Он торопился, надо успеть, чтобы отбить очередные атаки. Вернулся Аркаша вовремя. Но эстонская сторона стала сворачивать игру. Понемногу отходили на свою сторону, собрались вместе, посовещались и, не прощаясь с русскими, разошлись по домам.