Книга Елены Ильиной «Четвёртая высота» о Гуле Королёвой по нынешний день стоит у меня на книжной полке в одном ряду с бессмертными романами «Овод» Этиль Войнич и «Как закалялась сталь» Николая Островского, с «Повестью о настоящем человеке» Бориса Полевого.

В «Четвёртой высоте» молодая киноактриса добровольцем ушла на фронт. 23 ноября 1942 года войска Донского и Юго-Западного фронтов замкнули кольцо окружения вокруг 6-й армии Паулюса в Сталинграде. В этот день санинструктор Гуля Королёва проявила героизм в бою за одну из высот, занятой немцами. Когда командир был убит, подняла бойцов в атаку, первой ворвалась во вражеский окоп. В этом бою получила смертельную рану. Посмертно награждена орденом Красного Знамени.

На фактах героической борьбы советского народа под руководством великого Сталина воспитывалось моё и последующие поколения молодёжи. Нам казалось, что всё знаем о войне, как воевала пехота, артиллеристы, танкисты и прославленные лётчики. По именам называли героев, со всеми подробностями могли рассказывать об их бессмертных подвигах.

В старших классах на уроках истории запомнили имена некоторых наиболее выдающихся полководцев. Но главным полководцем, военному искусству которого советский народ обязан победе над гитлеровским фашизмом, был генералиссимус Иосиф Виссарионович Сталин.

Даже после постановления ЦК КПСС о преодолении культа личности Сталина, он – вождь и гениальный стратег – оставался в учебниках и в представлении народа вдохновителем и источником нашей победы над жестоким и коварным врагом.

Много интересного узнали о героической борьбе партизан в тылу врага, в постоянной опасности быть обнаруженными, убитыми в неравном бою или схваченными, чтобы подвергнуться нечеловеческим пыткам в гестапо. Сколько их замученных, повешенных по всей территории захваченной немцами России.

Пётр Вершигора написал повесть «Люди с чистой совестью». Актёр и кинорежиссёр Киевской киностудии Вершигора с началом войны на фронте. В 1941 участвовал в битве за Киев в качестве помкомвзвода, комвзвода, комроты стрелковой дивизии. Взвод солдат под командованием Вершигоры прикрывал переправу дивизии на левый берег Днепра, успешно справились с заданием и сами благополучно добрались до своих. Позже, после госпиталя, оказавшись в окружении, на немецкой машине с группой бойцов прорвался к линии фронта, проделав сто километров по оккупированной территории. В сорок втором переброшен в партизанскую зону брянских лесов. Был заместителем командира разведки у Ковпака. В сорок третьем командир партизанской дивизии. В сорок четвёртом дивизия совершила по тылам врага рейд в Польшу и Неманский рейд. За успешное проведение рейдов и особые заслуги развития партизанского движения командиру партизанской дивизии, к тому времени генерал-майору Вершигора присвоено звание Героя Советского Союза.

Все мальчишки зачитывались книжкой героического командира партизан. А сколько восхищения вызвали книги о самом прославленном партизанском командире дважды Герое Советского Союза Ковпаке. Ещё в Первую мировую войну заслужил два Георгиевских креста и две медали «За храбрость».

Мы, мальчишки, как себе представляли партизан? Несколько десятков не успевших эвакуироваться мужчин добыли оружие, скрываются в лесу, и оттуда делают дерзкие налёты на немецкие обозы, на небольшие отряды немцев, расквартированных в оккупированных сёлах. Командует кто-нибудь из военных, оказавшихся в окружении и примкнувших к отряду, чтобы продолжить борьбу с ненавистным врагом. Или как в фильме «Секретарь райкома», отряд возглавил партийный работник, преданный делу партии и народа коммунист. Великое множество партизанских отрядов возникло в тылу врага. Не могли советские люди, оказавшись на оккупированной территории, не вступить в вооружённую борьбу с фашистскими захватчиками. Не малый урон приносили врагу народные мстители, действуя небольшими разрозненными группами.

А у Ковпака целая дивизия. Даже орудия имели для обстрела вражеских гарнизонов. Отчаянно смелые героические люди, воюющие на территории занятой вражескими войсками.

О трудностях партизанской войны, о постоянной смертельной опасности, которой подвергались в тылу оккупантов бесстрашные защитники родины, прочитали в книге Дмитрия Медведева «Это было под Ровно». Из этой книги впервые узнали о знаменитом разведчике Кузнецове, который так владел немецким языком, что переодетого в форму немецкого офицера немцы признавали за своего.

Но каково было моё недоумение, какое испытал потрясение, когда узнал, сколько бед доставили мирному гражданскому населению на оккупированной территории партизаны своими героическими действиями.

В 2005 году приняли мы в школу выпускника исторического факультета университета. Нет не имени Герцена. Был такой период, когда в городе все институты враз стали гордо именоваться университетами и академиями. Герцена тоже причислили к университетам, но как был педагогическим институтом так институтом и остался, учителей готовит по программе школьной педагогики, учат поурочные планы писать, как методически верно провести за сорок пять минут урок. А университет в городе как был один, так один и остался.

Выпускник оказался толковый. Жаль, что мало поработал, в аспирантуру подался. Но с такой головой туда ему и дорога. У историков сейчас работы невпроворот. Поди разберись после того, как за семь десятилетий историю так запутали, столько измышлений нагородили, столько дезинформации в монографиях и диссертациях разместили, бульдозером не расчистишь. Но я отвлёкся. Парень, говорю, толковый пришёл. Вот от него я впервые и услышал, какой бедой для гражданского населения партизанский героизм обернулся.

Стал ему рассказывать, как в 1987 году побывал по туристической путёвке в Бресте и Минске. О Бресте ещё школьником прочитал толстый роман «Когда крепости не сдаются». Из Ленинграда, пережившего «блокаду», какой не знала история, приезжаем в маленький город с одной-единственной крепостью. Чем нас удивишь? Но оказалось, надо было побывать там, увидеть всё своими глазами, чтобы понять, какая трагедия произошла на этом пограничном участке фронта в сорок первом году. В крепости размещались солдаты срочной службы. Молоденькие все. Необстрелянные. По утрам делали физзарядку, строем шли в столовую. На политзанятиях им объясняли, какая несокрушимая и легендарная наша Красная Армия. Как мы будем громить врага на его территории, если посмеет сунуться к нам.

И что пришлось пережить, что испытать, когда отбивались в неприступной по всем показателям, но, как оказалось, не подготовленной к обороне, крепости. Сражались, не щадя себя, в полной уверенности, что не пройдёт двух-трёх дней как мощным ударом наши части придут на помощь, отобьют крепость, разгромят фашистов. Так и погибали, так и погибли в полной уверенности, что враг в скором времени будет отбит. Так и не узнали, какой на самом деле оказалась война, какой долгой и жестокой. Сколько горя и страданий принесёт народу. Какой ценой достанется победа. Погибли в совсем юном возрасте, но не дрогнули, самоотверженно сражались, не сомневаясь в скорой победе.

В Минске самые мрачные воспоминания оставила поездка в Хатынь. Мемориал хранит память о 149 хатынцах, 75 из которых были детьми, заживо сожжённых захватчиками. Деревню тоже сожгли до единого дома. 186 белорусских деревень сожжены гитлеровцами вместе с жителями. Песок и зола сожженных деревень в урнах единственного в мире Кладбища деревень. Это памятник и сожжённым людям, и сожжённым сёлам, памятник зверствам фашизма. В Белоруссии фашисты сравняли с землёй 209 городов и посёлков, 9 200 сёл и деревень, уничтожили 2 миллиона 230 тысяч человек – погиб каждый четвёртый житель республики.

Пробегаешь глазами по этим цифрам много десятилетий спустя, когда успели состариться дети, родившиеся после войны, не видевшие и не пережившие её ужасов, и не сразу в состоянии представить себе тех людей. Беспомощных, беззащитных, не могущих противиться вооружённым безжалостным завоевателям-бандитам, с самодовольством и наслаждением садистов смотрящих на страдания беснующихся от нестерпимой боли заживо горящих людей. Их не трогает, что это всего-навсего женщины, старики и невинные дети. Как в своё время жители Рима исторгали вопли восхищения, наблюдая за дикими хищниками, терзающими первых христиан на арене Колизея, так и фашистские палачи две тысячи лет спустя наслаждались муками неповинных людей. У них не было и тени сострадания, глядя, как огонь вызывает болезненные ожоги, от которых нет спасения, как затем начинает шипеть и жариться человеческое мясо, в то время как человек всё ещё живой, чувствующий нестерпимую боль, мечется, не осознавая безысходность своего положения, когда боль переносить нет никаких сил, а выхода нет и не будет.