Так из муки в муку я себя ввергаю;   И хочу открыться, и стыжусь, И не знаю прямо, я чего желаю,   Только знаю то, что я крушусь; Знаю, что всеместно пленна мысль тобою   Вображает мне твой милый зрак; Знаю, что, вспаленной страстию презлою,   Мне забыть тебя нельзя никак. <1759> 18* Позабудь дни жизни сей,   Как о мне вздыхала; Выдь из памяти моей,   Коль неверна стала! Гасни, пламень мой, в крови!   Ах, чего желаю! Истребляя жар любви,   Больше лишь пылаю. Правдой принимаю лесть   Я в твоем ответе. Мне, и льстя, всего что есть   Ты миляй на свете. В том, что ныне ясно зрю,   Сам себе не верю. День и ночь тобой горю —   Сердцу лицемерю. За неверность вне себя   Я, сердись, бываю; Но увижу лишь тебя,   Всё позабываю. Я не помню в оный час   Твоея досады, И во взорах милых глаз   Я ищу отрады. Только то одно манит,   Сердце подкрепляет: Мню, пустой меня лишь вид,   Ревность ослепляет. Нет, не тем теперь моя   Грудь отягощенна; Зрю неверность ныне я:   Тем душа смущенна. <1759> 19* Сокрылись те часы, как ты меня искала, И вся моя тобой утеха отнята: Я вижу, что ты мне неверна ныне стала, Против меня совсем ты стала уж не та.       Мой стон и грусти люты       Вообрази себе       И вспомни те минуты,       Как был я мил тебе. Взгляни на те места, где ты со мной видалась, Все нежности они на память приведут. Где радости мои! где страсть твоя девалась! Прошли и ввек ко мне обратно не придут.       Настала жизнь другая;       Но ждал ли я такой!       Пропала жизнь драгая,       Надежда и покой. Несчастен стал я тем, что я с тобой спознался; Началом было то, что муки я терплю, Несчастнее еще, что я тобой прельщался, Несчастнее всего, что я тебя люблю.       Сама воспламенила       Мою ты хладну кровь;       За что ж ты пременила       В недружество любовь? Но в пенях пользы нет, что я, лишась свободы, И радостей лишен, едину страсть храня. На что изобличать — бессильны все дово́ды, Коль более уже не любишь ты меня.       Уж ты и то забыла,       Мои в плен мысли взяв,       Как ты меня любила,       И время тех забав. <1759> 20* Ты сердце полонила, Надежду подала И то переменила, Надежду отняла. Лишаяся приязни, Я всё тобой гублю; Достоин ли я казни, Что я тебя люблю? Я рвусь, изнемогая; Взгляни на скорбь мою, Взгляни, моя драгая, На слезы, кои лью! Дня светла ненавижу, С тоскою спать ложусь, Во сне тебя увижу — Вскричу и пробужусь. Терплю болезни люты, Любовь мою храня; Сладчайшие минуты Сокрылись от меня. Не буду больше числить Я радостей себе, Хотя и буду мыслить Я вечно о тебе. <1760> 21. Хор сатир*   В сырны дни мы примечали, Три дни и три ночи на рынке:   Никого мы не встречали, Кто б не коснулся хмеля крынке.   В сырны дни мы примечали:     Шум блистает,     Шаль мотает,     Дурь летает,     Разум тает,     Зло хватает,     Наглы враки,     Сплетни, драки,   И грызутся как собаки.     Примиритесь!   Рыла жалейте и груди!   Пьяные, пьяные люди,     Пьяные люди,     Не деритесь! Конец 1762 или январь 1763 22* Не грусти, мой свет, мне грустно и самой, Что давно я не видалася с тобой.   Муж ревнивой не пускает никуда;   Отвернусь лишь, так и он идет туда. Принуждает, чтоб я с ним всегда была; Говорит он: «Отчего не весела?»   Я вздыхаю по тебе, мой свет, всегда,   Ты из мыслей не выходишь никогда. Ах! несчастье, ах! несносная беда, Что досталась я такому, молода;   Мне в совете с ним вовеки не живать,   Никакого мне веселья не видать. вернутьсявернутьсявернутьсявернуться

21

См.: Н. Финдейзен, Очерки, т. 2, с. 297–298. Слово «романс» до конца XVIII века не употреблялось; даже в музыкальном словаре, опубликованном в «Карманной книге для любителей музыки на 1795 год», этот термин еще отсутствует. Едва ли не впервые такое определение своим стихам дают Хованский («Аониды», кн. 1, М., 1796, с. 185, 203) и Державин («Муза», 1796, ч. 3, с. 152).

вернуться