А. П. Сумароков

Александр Петрович Сумароков родился в 1717 году в Петербурге, умер в 1777 году в Москве. В историю литературы он вошел как крупнейший представитель и теоретик русского классицизма. Песни Сумароков стал сочинять в конце 1730-х годов. Уже первая его песня, «То ль награда за мою верность…», «была принята с восхищением знатнейшими дамами, которые пели ее…танцевали под голос ее менуэты».[70] Две другие песни, сочиненные юным поэтом во время пребывания его в Сухопутном шляхетском корпусе (окончил в 1740 году), — «О места, места драгие!..» и «Места, тобою украшенны…» — также стали известными. Многие стихи Сумарокова пелись на мотивы модных «минаветов» (менуэтов), другие были положены на музыку А. Нарышкиным и Белиградским. К семи текстам Сумарокова (принадлежность которых поэту иногда оспаривается в пользу его дочери Г. Княжниной) музыку сочинил композитор Г. Теплов и напечатал их в своем сборнике «Между делом безделье…» (1759, №№ 10–13, 15–17) без имени автора. После выхода в свет этого сборника Сумароков резко возразил против незначительных изменений в стихах и, перепечатав шесть песен (кроме «К тому ли я…»), восстановил первоначальный текст в журнале «Трудолюбивая пчела» (ноябрьская книжка за 1759 год). Всего Сумароков написал свыше 160 песен и хоров. Многие из них пользовались большой популярностью, преимущественно в дворянской среде, некоторые проникли в демократические круги русского общества и фольклоризировались. Сумарокову принадлежат также тексты либретто опер Арайи и Раупаха. Об увлечении песнями Сумарокова свидетельствуют мемуаристы.[71] С 1760-х годов тексты песен и хоров Сумарокова в большом количестве встречаются в различных песенниках и сборниках кантов без имени автора, многие вошли в «Собрание разных песен» Чулкова. Сам поэт в начале 1770-х годов подготовил сборник «Песни и хоры» и предполагал издать его в числе других сборников,[72] однако это намерение не удалось осуществить. При жизни Сумарокова было опубликовано лишь 16 песен и только спустя пять лет после смерти поэта все его песенное наследие увидело свет. В согласии с нормами классицистической поэтики Сумароков придерживался принципа деления поэзии на жанры. В своей «Эпистоле о стихотворстве» он сформулировал требования к авторам песен:

Слог песен должен быть приятен, прост и ясен, Витийств не надобно — он сам собой прекрасен.

Сам поэт был верен этой установке. Хотя его песни разрабатывали лишь любовную тематику, ему удалось внести в них разнообразие и элемент индивидуализации чувства. Кроме публикуемых песен в песенниках особенно часто встречаются «Сердце ты мое пленивши…» и «Чувствую скорби люты…».

7* О места, места драгие! Вы уже не милы мне. Я любезного не вижу В сей прекрасной стороне.   Он от глаз моих сокрылся,   Я осталася страдать,   И, стеня, не о любезном,   О неверном воздыхать.   Он игры́ мои и смехи   Превратил, мне в злу напасть,   И, отнявши все утехи,   Лишь одну оставил страсть. Из очей моих лиется Завсегда слез горьких ток, Что лишил меня свободы И забав любовных рок.   По долине сей текущи   Воды слышали твой глас,   Как ты клялся быть мне верен;   И зефир летал в тот час.   Быстры воды пробежали,   Легкой ветер пролетел.   Ах! и клятвы те умчали,   Как ты верен быть хотел. Чаю взор тот, взор приятный, Что был прежде мной прельщен, В разлучении со мною На иную обращен;   И она те ж нежны речи   Слышит, что слыхала я.   Удержися, дух мой слабый,   И крепись, душа моя,   Мне забыть его не можно   Так, как он меня забыл;   Хоть любить его не должно,   Он, однако, всё мне мил. Уж покою томну сердцу Не имею никогда; Мне прошедшее веселье Вображается всегда.   Весь мой ум тобой наполнен,   Я твоей привыкла слыть;   Хоть надежды я лишилась,   Мне нельзя престать любить.   Для чего вы миновались,   О минуты сладких дней!   А минув, на что остались   Вы на памяти моей? О свидетели в любови Тайных радостей моих! Вы то знаете, о птички, Жители пустыней сих!   Испускайте глас плачевный,   Пойте днесь мою печаль,   Что, лишась его, я стражду,   А ему меня не жаль!   Повторяй слова печальны,   Эхо, как мой страждет дух;   Отлетай в жилища дальны   И трони́ его тем слух. Конец 1730-х годов 8* Знать, судьба мне так судила, Чтоб в страданьях век изжить, И драгую отлучила, Чтоб принудить слезы лить.   Век, знать, будет воздыхати   И мучение терпеть,   Привыкай, мой дух, страдати,   Коли рок не дал ту зреть. Смутны мысли, только жалость Представляйте в память мне; Дайте, дайте в скуке радость, Чтобы зреть ее во сне.   Когда будет та забава,   То и буду сладко спать,   Но то пущая отрава,   Ежель ту мне не видать. Что ж грущу я и страдаю, Если я один люблю? Любит ли она — не знаю; Не напрасно ль я терплю?   Одним видом я доволен;   Видом любит; пусть терплю,   И один лишь сердцем болен,   Хоть не любит, я люблю. <1755> вернуться

70

«Словарь достопамятных людей Русской земли, составленный Дмитр. Бантыш-Каменским», ч. 5, М., 1836, с. 113–114.

вернуться

71

См., например, «Жизнь и приключения А. Болотова…», т 1, СПб., 1871, с. 179.

вернуться

72

Письмо Сумарокова Г. В. Козицкому от 20 июля 1773 г. — «Летописи русской литературы и древности», изд. Н. С. Тихонравовым, т. 3, СПб., 1861, с. 79.

вернутьсявернуться