Казалось мне о той поре, Что лунный свет бранят Конректор Паульман и ре- гистратор Геебрант.         Зато теперь, когда и пень         Поэт! — и все, кому не лень,         В безумцы подались, —         Я сокрушаюсь каждый день,         Что сны шальных — сбылись! Ура Щелкунчику! Но той Утопии конец Грядёт лихой, Где кот — «плохой», А коршун — «молодец»; Где к Серпентине на поклон Студент мотаться принуждён; Запутался в зверье! — На птичке мог жениться он — Женился — на змее! Что, Архивариус-хитрец? Где Золотой горшок, Уж там и Золотой телец, Должно быть, недалёк?         Но не участвуют в игре,         Не держат кучами в ларе         Мидасов провиант         Конректор Паульман и ре-         гистратор Геебрант. Как пробужденье на заре, Как струнный холод вант,— «Конректор Паульман и ре- гистратор Геебрант», —         Как знак, что выход я найду,         Мне нынче в сказкином чаду         Их имена звучат! А ты, Ансельм, рождён в аду И возвращайся в ад! 23–24 сентября 2001

Старинному критику

Белинский ставил в вину Жан-Полю чрезмерную уступчивость… немецкому своеобразию, упрекая его за сентиментальность характеров… за романтизм в душе.

Адмони Потрафив Рейнеке и Маргарите, Позволив Гёте петь на рейнский лад, Зачем же вы ЖАН-ПОЛЮ не велите Быть ТАК ЖЕ — немцем с головы до пят? И Гофман-то у вас не виноват В немецкости, в берлинском колорите: Как бы о реющем космополите О нём вы говорите. Странный взгляд! И между тем, как по льняному полю Германских муз — германского шитья Цветы пестрят, — лишь одному Жан-Полю За это не даёте вы житья! Неужто он такой достоин платы И грешен в том же, в чём другие — святы? 24 октября 2001

Ислам

Исламу доподлинному исполать! Нормальный Ислам до сих пор Ещё никогда не стремился взорвать Страсбургский собор! Своих мусульманин держался идей, Закону служил своему, И образы Будды — до нынешних дней Ничем не мешали ему. Так что же его переучивать стали Пришельцы из той оскандаленной дали? Чего не просил — за него исполнять? Народы пасти… Самочинно детали В колёсиках солнца — менять!!! Ужели их всех медресе воспитали? Корана — шакалы — в глаза не видали. «Восток дело тонкое», да не для них… А ты, правоверный, заутра, не дале, — Загинешь заложником свор подрывных И «гуру», — охаявших ране Священный классический стих! Но, путь потеряв в ваххабитском тумане, Угрозу и ты усмотрела в Коране, Земля? Ты всё грезишь? Проснуться пора: В Европе, — в её опрокинутом зеркале, Евангелие пересмотру подвергли! А там — подменили Коран! Ты видишь, как всё СОВПАДАЕТ покуда? — Христос — «неугоден»! Разжалован Будда! Ан — вот и Аллах разонравился «гуру» (И людям, что «гуру» поверили сдуру). В редчайший пустынный колодец — не плюй! Не с Богом воюй; с демагогом воюй, С подлогом воюй, баламут! Зачем на Ислам ополчаться? Ослам Понятно, что воду мутит — не Ислам, А люди — никак не поймут! Мы пили коктейли из правды и лжи, Мы видели многих пустынь миражи, Мы сами размножили их тиражи, А всё ещё нам невдомёк, Что есть у всего и у вся — двойники, Которые пишут за нас дневники, Которые сталкивают материки, Которые травят Восток! И рвут, и кромсают кромсанием рьяным «Святое писание» вместе с Кораном, Чтоб, Западу вздыбленному под стать, «Продвинутость» — глыбе Востока придать. Но «Запад есть Запад, Восток есть Восток, И с места они не сойдут». А коли сойдут — ни за грош пропадут И друг друга в веках не найдут. Что ж. Если их звёзды закатятся дружно, То это, наверно, кому-нибудь нужно? Не зря же, — лаская «отдельную личность», — Мятежные стаи жрецов Так возненавидели СВОЕОБЫЧНОСТЬ, Что с целых народов стирают, — сдирают! — ЛИЦО! Им «личность» важна? А какие там «личности», Когда не останется своеобычности? Всего-то и толку: с натурой порвав, Раздать одинаковым маскам — права За то, что безмозглы! За то, что безлики! За то, что под клики, Искусственно стравленных ими задир, Нацелясь изгадить Зенит, испохабить Надир, — Убили, с орбиты свели, С карты Космоса стёрли — великий, Единственный и прекрасный, Таинственно-многообразный, В часы Вдохновения Господом созданный, мир! 11–21 ноября 2001