1830

Певец

(Из Гете)

«Что там за звуки пред крыльцом, За гласы пред вратами?.. В высоком тереме моем Раздайся песнь пред нами!..» Король сказал, и паж бежит, Вернулся паж, король гласит: «Скорей впустите старца!..» «Хвала вам, витязи, и честь, Вам, дамы, обожанья!.. Как звезды в небе перечесть! Кто знает их названья!.. Хоть взор манит сей рай чудес, Закройся взор – не время здесь Вас праздно тешить, очи!» Седой певец глаза смежил И в струны грянул живо — У смелых взор смелей горит, У жен – поник стыдливо. Пленился царь его игрой И шлет за цепью золотой Почтить певца седого!.. «Златой мне цепи не давай, Награды сей не стою, Ее ты рыцарям отдай, Бесстрашным среди бою; Отдай ее своим дьякам, Прибавь к их прочим тяготам Сие златое бремя!.. На божьей воле я пою, Как птичка в поднебесье, Не чая мзды за песнь свою — Мне песнь сама возмездье!.. Просил бы милости одной, Вели мне кубок золотой Вином наполнить светлым!» Он кубок взял и осушил И слово молвил с жаром: «Тот дом сам бог благословил, Где это – скудным даром!.. Свою вам милость он пошли И вас утешь на сей земли, Как я утешен вами!..»

1830

Заветный кубок

(Из Гете)

Был царь, как мало их ныне, — По смерть он верен был: От милой, при кончине, Он кубок получил. Ценил его высоко И часто осушал, — В нем сердце сильно билось, Лишь кубок в руки брал. Когда ж сей мир покинуть Пришел его черед, Он делит все наследство, — Но кубка не дает. И в замок, что над морем. Друзей своих созвал, И с ними на прощанье, Там сидя, пировал. В последний раз упился Он влагой огневой, Над бездной наклонился И в море – кубок свой… На дно пал кубок морское, — Он пал, пропал из глаз, Забилось ретивое, — Царь пил в последний раз!..

1830

«За нашим веком мы идем…»

За нашим веком мы идем, Как шла Креуза за Энеем: Пройдем немного – ослабеем, Убавим шагу – отстаем.

Не позднее 1830

Ночные мысли

(Из Гете)

Вы мне жалки, звезды-горемыки! Так прекрасны, так светло горите, Мореходцу светите охотно, Без возмездья от богов и смертных! Вы не знаете любви – и ввек не знали! Неудержно вас уводят Оры Сквозь ночную беспредельность неба. О! какой вы путь уже свершили С той поры, как я в объятьях милой Вас и полночь сладко забываю!

Конец 1820-х – начало 1830-х

* * *

(Из Шекспира)

I Любовники, безумцы и поэты Из одного воображенья слиты!.. Тот зрит бесов, каких и в аде нет (Безумец, то есть); сей равно безумный, Любовник страстный, видит, очарован, Елены красоту в цыганке смуглой. Поэта око, в светлом исступленье, Круговращаясь, блещет и скользит На землю с неба, на небо с земли — И, лишь создаст воображенье виды Существ неведомых, поэта жезл Их претворяет в лица и дает Теням воздушным местность и                                          названье!.. IIПесня Заревел голодный лев, И на месяц волк завыл; День с трудом преодолев, Бедный пахарь опочил. Угли гаснут на костре, Дико филин прокричал И больному на одре Скорый саван провещал. Все кладбища, сей порой, Из зияющих гробов, В сумрак месяца сырой Высылают мертвецов!..

Конец 1820-х – начало 1830-х

К***

Уста с улыбкою приветной, Румянец девственных ланит И взор твой светлый, искрометный — Все к наслаждению манит… Ах! этот взор, пылая страстью, Любовь на легких крыльях шлет И некою волшебной властью Сердца в чудесный плен влечет.

1830–1833

«Как дочь родную на закланье…»

Как дочь родную на закланье Агамемнон богам принес, Прося попутных бурь дыханья У негодующих небес, — Так мы над горестной Варшавой Удар свершили роковой, Да купим сей ценой кровавой России целость и покой! Но прочь от нас венец бесславья, Сплетенный рабскою рукой! Не за коран самодержавья Кровь русская лилась рекой! Нет! нас одушевляло в бое Не чревобесие меча, Не зверство янычар ручное И не покорность палача! Другая мысль, другая вера У русских билася в груди! Грозой спасительной примера Державы целость соблюсти, Славян родные поколенья Под знамя русское собрать И весть на подвиг просвещенья Единомысленных, как рать. Сие-то высшее сознанье Вело наш доблестный народ — Путей небесных оправданье Он смело на себя берет. Он чует над своей главою Звезду в незримой высоте И неуклонно за звездою Спешит к таинственной мете! Ты ж, братскою стрелой пронзенный, Судеб свершая приговор, Ты пал, орел одноплеменный, На очистительный костер! Верь слову русского народа: Твой пепл мы свято сбережем, И наша общая свобода, Как феникс, зародится в нем.