Конец 1820-х

«Прекрасный будет день…»

<Из «Путевых картин» Гейне>

«Прекрасный будет день», – сказал                                                товарищ, Взглянув на небо из окна повозки. — Так, день прекрасный будет, – повторило За ним мое молящееся сердце И вздрогнуло от грусти и блаженства!.. Прекрасный будет день! Свободы солнце Живей и жарче будет греть, чем ныне Аристокрация светил ночных! И расцветет счастливейшее племя, Зачатое в объятьях произвольных, Не на одре железном принужденья, Под строгим, под таможенным надзором Духовных приставов, – и в сих душах Вольнорожденных вспыхнет смело Чистейший огнь идей и чувствований — Для нас, рабов природных, непостижный! Ах, и для них равно непостижима Та будет ночь, в которой их отцы Всю жизнь насквозь томились безотрадно И бой вели отчаянный, жестокий, Противу гнусных сов и ларв подземных, Чудовищных Ерева порождений!.. Злосчастные бойцы, все силы духа, Всю сердца кровь в бою мы истощили — И бледных, преждевременно одряхших Нас озарит победы поздний день!.. Младого солнца свежее бессмертье Не оживит сердец изнеможенных, Ланит потухших снова не зажжет! Мы скроемся пред ним, как бледный месяц! Так думал я и вышел из повозки И с утренней усердною молитвой Ступил на прах, бессмертьем освященный!.. Как под высоким триумфальным сводом Громадных облаков всходило солнце, Победоносно, смело и светло, Прекрасный день природе возвещая. Но мне при виде сем так грустно было, Как месяцу, еще заметной тенью Бледневшему на небе. – Бедный месяц! В глухую полночь, одиноко, сиро, Он совершил свой горемычный путь, Когда весь мир дремал – и пировали Одни лишь совы, призраки, разбой; И днесь пред юным днем, грядущим в славе, С звучащими веселием лучами И пурпурной разлитою зарей, Он прочь бежит… еще одно воззренье На пышное всемирное светило — И легким паром с неба улетит. Не знаю я и не ищу предвидеть, Что мне готовит Муза! Лавр поэта Почтит иль нет мой памятник надгробный? Поэзия душе моей была Младенчески-божественной игрушкой — И суд чужой меня тревожил мало. Но меч, друзья, на гроб мой положите! Я воин был! я ратник был свободы, И верою и правдой ей служил Всю жизнь мою в ее священной брани!

1829–1830

«Звучит, как древле, пред тобою…»

<Из «Фауста» Гете>

I Звучит, как древле, пред тобою Светило дня в строю планет И предначертанной стезею, Гремя, свершает свой полет! Ему дивятся серафимы, Но кто досель его постиг? Как в первый день, непостижимы Дела, всевышний, рук твоих! И быстро, с быстротой чудесной, Кругом вратится шар земной, Меняя тихий свет небесный С глубокой ночи темнотой. Морская хлябь гремит валами И роет каменный свой брег, И бездну вод с ее скалами Земли уносит быстрый бег! И беспрерывно бури воют, И землю с края в край метут, И зыбь гнетут, и воздух роют, И цепь таинственную вьют. Вспылал предтеча-истребитель, Сорвавшись с тучи, грянул гром, Но мы во свете, вседержитель, Твой хвалим день и мир поем. Тебе дивятся серафимы! Тебе гремит небес хвала! Как в первый день, непостижимы, Господь! руки твоей дела! II «Кто звал меня?» —                         «О страшный вид!» — «Ты сильным и упрямым чаром Мой круг волшебный грыз недаром — И днесь…» —                  «Твой взор меня                                       мертвит!» — «Не ты ль молил, как исступленный, Да узришь лик и глас услышишь мой? Склонился я на клич упорный твой, И се предстал! Какой же страх презренный Вдруг овладел, титан, твоей душой?.. Та ль эта грудь, чья творческая сила Мир целый создала, взлелеяла, взрастила И, в упоении отваги неземной, С неутомимым напряженьем До нас, духов, возвыситься рвалась? Ты ль это, Фауст? И твой ли был то глас, Теснившийся ко мне с отчаянным моленьем? Ты, Фауст? Сей бедный, беспомощный прах, Проникнутый насквозь моим дхновеньем, Во всех души своей дрожащий глубинах?..» —        «Не удручай сим пламенным презреньем Главы моей! Не склонишь ты ея! Так, Фауст я, дух, как ты! твой равный я!..» —        «Событий бурю и вал судеб              Вращаю я,              Воздвигаю я, Вею здесь, вею там, и высок и глубок! Смерть и Рождение, Воля и Рок,        Волны в боренье,        Стихии во пренье,        Жизнь в измененье —        Вечный, единый поток!.. Так шумит на стану моем ткань роковая, И богу прядется риза живая!» —        «Каким сродством неодолимым, Бессмертный дух! влечешь меня к себе!» —        «Лишь естеством, тобою постижимым, Подобен ты – не мне!..»