Не ранее апреля 1827

«Кто с хлебом слез своих не ел…»

<Из «Вильгельма Мейстера» Гете>

I Кто с хлебом слез своих не ел, Кто в жизни целыми ночами На ложе, плача, не сидел, Тот незнаком с небесными властями. Они нас в бытие манят — Заводят слабость в преступленья, И после муками казнят: Нет на земли проступка без отмщенья! II Кто хочет миру чуждым быть, Тот скоро будет чужд, — Ах, людям есть кого любить, Что им до наших нужд! Так! что вам до меня? Что вам беда моя? Она лишь про меня, — С ней не расстанусь я! Как крадется к милой любовник тайком: «Откликнись, друг милый, одна ль?» Так бродит ночию и днем Кругом меня тоска, Кругом меня печаль!.. Ах, разве лишь в гробу От них укрыться мне — В гробу, в земле сырой — Там бросят и оне!

Не ранее 1827

«Запад, Норд и Юг в крушенье…»

(Из Гетева «Западо-Восточного дивана»)

Запад, Норд и Юг в крушенье, Троны, царства в разрушенье, — На Восток укройся дальный, Воздух пить патриархальный!.. В играх, песнях, пированье Обнови существованье!.. Там проникну, в сокровенных, До истоков потаенных Первородных поколений, Гласу божиих велений Непосредственно внимавших И ума не надрывавших, Память праотцев святивших, Иноземию претивших, Где во всем хранилась мера, Мысль – тесна, пространна вера, Слово – в силе и почтенье, Как живое откровенье!.. То у пастырей под кущей, То в оазисе цветущей С караваном отдохну я, Ароматами торгуя: Из пустыни в поселенья Исслежу все направленья. Песни Гафица святые Усладят стези крутые: Их вожатый голосистый, Распевая в тверди чистой, В позднем небе звезды будит И шаги верблюдов нудит. То упьюся в банях ленью, Верен Гафица ученью: Дева-друг фату бросает, Амвру с кудрей отрясает, — И поэта сладкопевность В девах райских будит ревность!.. И сие высокомерье Не вменяйте в суеверье; Знайте: все слова поэта Легким роем, жадным света, У дверей стучатся рая, Дар бессмертья вымоляя!..

Не ранее 1827

Байрон

(Отрывок <Из Цедлица>)

1 Войди со мной – пуста сия обитель, Сего жилища одичали боги, Давно остыл алтарь их – и без смены На страже здесь молчанье. На пороге Не встретит нас с приветствием                                          служитель, На голос наш откликнутся лишь стены.        Зачем, о сын Камены Любимейший, – ты, наделенный даром Неугасимо-пламенного слова, Зачем бежал ты собственного крова, Зачем ты изменил отцовским ларам? Ах, и куда, безвременно почивший, Умчал тебя сей вихрь, тебя носивший!.. 2 Так некогда здесь был жилец могучий, Здесь песнями дышал он – и дыханье Не ветерка в черемухе душистой Казалося игривое журчанье, — Нет, песнь его грозней гремящей тучи, Как божий гнев, то мрачный, то огнистый,        Неслась по тверди мглистой, — Вдруг над зеленой нивой или садом Невыцветшим заклепы расторгала, И мрак, и лед, и пламень извергала, Огнем палила, бороздила градом, — Местами лишь, где туча разрывалась, Лазурь небес прелестно улыбалась! 3 Духов, гласят, неистовое пенье Внимающих безумьем поражало, — Так и его, как неземная сила, Все пропасти душевные взрывало, На самом дне будило преступленье, Дыханье замирало, сердце ныло,        И нечто грудь теснило, Как бы кругом воздушный слой, редея, Земную кровь сосал из нашей жилы, И нам, в борьбе, недоставало силы Стряхнуть с себя господство чародея, Пока он сам, как бы для посмеянья, Своим жезлом не рушил обаянья! 4 И мудрено ль, что память о высоком Невольной грустью душу осенила!.. Не лебедем ты создан был судьбою, Купающим в волне румяной крыла, Когда закат пылает над потоком И он плывет, любуясь сам собою,        Между двойной зарею, — Ты был орел – и со скалы родимой, Где свил гнездо – и в нем, как в колыбели, Тебя качали бури и метели, Во глубь небес нырял, неутомимый, Над морем и землей парил высоко, Но трупов лишь твое искало око!.. 5 Злосчастный дух! Как в зареве пожара Твое кроваво-тусклое зерцало, Блестящее в роскошном, свежем цвете, И мир и жизнь так дико отражало!.. С печатью на челе святого дара И скиптром власти в неземном совете        Любил ты в мутном свете Земную жизнь виденьями тревожить!.. В тебе самом, как бы в иносказанье, Для нас воскресло грозное преданье, — Но распознать наш взор тебя не может — Титан ли ты, чье сердце снедью врана, Иль сам ты вран, терзающий титана!..