Меркуцио

Ax, факельщик, своей любовью пылкойТы надоел, как чадная коптилка!Стучись в подъезд, чтоб не истлеть живьем.Мы днем огонь, как говорится, жжем.(Перевод Б. Пастернака, С. 371.)

MERCUTIO

Tut, dun's the mouse, the constable's own word:If thou art dun, we'll draw thee from the mireOf this sir-reverence love, wherein thou stick'stUp to the ears. Come, we burn daylight, ho!

Ромео, поддавшись уговорам друзей явиться на празднество в масках, одержим дурными предчувствиями. Он вспоминает пророческий сон-предсказание о смерти, и все-таки отдает себя в руки судьбы. Фортуна в пьесах Шекспира играет роковую роль, и уйти от нее невозможно.

Предчувствует душа, что волей звездНачалом несказанных бедствий будетНочное это празднество.Оно Конец ускорит ненавистной жизни,Что теплится в груди моей, пославМне страшную, безвременную смерть.Но тот, кто держит руль моей судьбы,Пускай направит парус мой. Идем.(Перевод Т. Щепкиной-Куперник, С. 330.)

Пастернак, один из лучших переводчиков Шекспира, вероятно, тоже проникся этим роковым чувством неизбежности судьбы. В стихотворении «Гамлет», во многом автобиографическом, своего рода завещании потомкам, пастернаковском «Памятнике», он пишет в духе шекспировского чувства судьбы:

Но продуман распорядок действий,И неотвратим конец пути.

И еще выразительней в стихотворении «Гефсиманский сад»:

Но книга жизни подошла к странице,Которая дороже всех святынь,Сейчас должно написанное сбыться,Пускай же сбудется оно. Аминь.

Подобное чувство испытывает Ромео, а потом и Джульетта. Они не смогли противостоять злой Фортуне.

Мрачный колорит смертельных предчувствий Ромео усиливается издевательскими выпадами Меркуцио по поводу любви Ромео. В шутках Меркуцио полно не менее мрачного юмора смертника (кстати, он тоже вскоре умрет, о чем пока не подозревает).

Меркуцио

Но ты влюблен. Займи же пару крыльевУ Купидона и порхай на них!

Ромео

Стрелой его я ранен слишком сильно,Что на крылах парить, и связан так, Что мне моей тоски не перепрыгнуть.Любовь, как груз, гнетет меня к земле.

Меркуцио

Чтобы совсем ты погрузился, надоЛюбви на шею камень привязать.Но груз тяжел для этой нежной вещи.(Перевод Т. Щепкиной-Куперник, С. 327–328.)

Если настоящая любовь существует, то она подобна вспышке молнии, она озаряет темноту мира несказанной, немыслимой красотой. В ее ослепительном свете меркнет все происходящее, в том числе обыденная красота Розалины. Метафора света, пронзающего мрак, – вот впечатление Ромео от красоты Джульетты.

Она затмила факелов лучи!Сияет красота ее в ночи,Как в ухе мавра жемчуг несравненный.Редчайший дар, для мира слишком ценный!Как белый голубь в стае воронья —Среди подруг красавица моя.(Перевод Т. Щепкиной-Куперник, С. 333.)

Ромео влюбляется сразу, в одно мгновенье, но и Джульетта отвечает ему взаимностью. В огне настоящей любви сгорают без остатка все условности отношений между мужчиной и женщиной: лицемерие, кокетство, жеманство, сентиментальная или рискованно-чувственная любовная игра, равно как и непримиримая вражда родов Монтекки и Капулетти.

Ромео в маскарадном костюме монаха-пилигрима забрасывает Джульетту душеспасительными метафорами святости и поклонения святыне – все для того, чтобы обменяться с нею поцелуем. Ромео одновременно боготворит Джульетту и страстно желает ее. В этом чувстве нет ни малейшей фальши: оно естественно и гармонично. Истинная любовь шутя сметает все преграды на своем пути.

Любовь Джульетты к Ромео тоже сильна, как смерть. И эта любовь словно взывает к смерти. Джульетта просит у кормилицы узнать имя того, в которого внезапно влюбилась.

Если он женат,Пусть для венчанья саван мне кроят.(Перевод Б. Пастернака, С. 381.)И если он женат,То мне могила будет брачным ложем.(Перевод Т. Щепкиной-Куперник, С. 338.)

В оригинале:

.. if he be married.My grave is like to be my wedding bed.

(grave – могила.)

В сцене в саду, когда Ромео перед балконом Джульетты слышит от нее слова любви и в ответ изливает горячее чувство, шекспировские метафоры набегают друг на друга, точно торопливые волны. Среди них, разумеется, есть и метафоры смерти. Джульетта пугается смелости Ромео, который преодолел высокие враждебные стены дома Капулетти.

Джульетта

Смерть ждет тебя, когда хоть кто-нибудьТебя здесь встретит из моих родных. (..)

Ромео

В твоих глазах страшнее мне опасность,Чем в двадцати мечах. (…)Мне легче жизнь от их вражды окончить,Чем смерть отсрочить без твоей любви.(Перевод Т. Щепкиной-Куперник, С. 344.)

Джульетта сравнивает их тягостное прощанье с игрой девочки-шалуньи. К ее руке шелковой ниткой привязана птица, и она готова придушить любимицу, рвущуюся на свободу.

Джульетта

Светает. Я б хотела, чтоб ушел тыНе дальше птицы, что порой шалуньяНа ниточке спускает полетать,Как пленницу, закованную в цепи,И вновь к себе за шелковинку тянет,Ее к свободе от любви ревнуя.

Ромео

Хотел бы я твоею птицей быть.(Перевод Т. Щепкиной-Куперник, С. 349.)