Раствориться

Камнем с твоих опущенных плеч… И чтобы не биться волною о скалы, И чтобы не мучить тебя оскалом, К ногам упавшей звездою лечь, Прильнуть слезою к твоим губам. И чтоб не знать замираний пульса, И чтобы не сбиться с немого курса, Дыханье своё подарить мечтам. И с крыши твоей одинокою птицей — И чтобы не быть на душе твоей раной, Идти не туда под парусом рваным, Я строчкой усну на помятой странице. Судьбою в судьбе навсегда раствориться…

Устали молчать

Устали молчать, но уже не до крика. Так давят на горло пустые мольбы. А пуля летела, смертельно безлика — Загнившее семя не нашей войны. Упав на колени, не хочется верить, Что истины Бога понятно просты, А раны от пули надеждой не склеить, Не вырастить снова на крови цветы. Устали молчать, но уже не до крика. И в землю зарыто загнившее семя Той пули, которая вечно безлика И вечно крадёт у человечества время…      Под Богом все ходим      И топчем цветы,      Уставших кричать      От недетской войны.

Не дыша по камням

Тишина, как вуаль, чьим-то шёпотом бережно сорвана. Обезумев молчать, разрыдалась под утро душа. Не дыша, по камням — эта линия всё-таки ровная, Я по ней уходил, от немыслимой боли дрожа. Безнадёги края осторожно надеждой исписаны. И плитою слова улеглись на широкую грудь. Не дыша, по камням — я лечу погоревшими письмами И на пепле любви вновь пытаюсь навечно уснуть. Тишина, как вуаль, чьим-то шёпотом бережно сорвана, Только фальшью звучит надорвавшая горло душа. Не спеша, по камням, к небесам рвусь я раненым вороном, Но рыдаю дождём от немыслимой боли дрожа…

Дождём

Уставший мой голос уже еле слышен. Грустит, не смолкая, в ночи патефон. Под дождь, что весною гуляет по крыше, Бессвязностью нот нарушая твой сон. Мелодия грусти, попавшая в сердце, Гуляет в душе бесприютным котом, И ищет тепла, и мечтает согреться Дождём, что бессвязно стучит за окном. Прозрачной слезою к ресницам прилипну, И пусть не смолкает в ночи патефон. Я вырву твой стон рыданием скрипки, Я ветром ворвусь в дождливый твой сон.

Почувствуй мой ад

Уставшее время царапает спину, Упрёком молчит холодное дуло. Почувствуй мой ад в своей паутине. А сожаленье? Во лжи утонуло. Запачканы кровью гниющие стрелы, И громом летит по небу проклятье. Почувствуй мой ад по контуру тела. А правды кусок? Разорван на части. Осколки времён царапают душу, И чьё-то «люблю» покрывается пылью. Почувствуй мой ад. Он будет разрушен! Пожар за спиной — это выросли крылья.

Через жизнь

Как покрывалом, снежной бахромой Весна укрылась, пусть ещё подремлет. Стучит в висках, а значит — я живой. Натянут трос — да, выдержали звенья. Билет «до смерти» выброшен, и значит — Не будет остановок и затихнет боль. Ах, птица синяя непойманной Удачи, Хотя бы раз схватить крыло позволь! Как покрывалом, снежной бахромой Укрыта грусть, пусть тихо себе дремлет. Стучится пульс, а значит — я живой… А через жизнь приходит воскрешенье.

Зеркала

А зеркала не прячут твою правду. Хоть сто дверей закрыты за плечами И хоть душа скрипит ещё на ладан, Ни жив ни мёртв в отрезках между снами. Разбавлен смысл грохочущей плеядой Безумных голосов соседей «по тюрьме». Летим с Земли? Но никому не надо, Слепцам всегда привычнее во тьме. Но зеркала не прячут этой правды — Видны оковы, и болят запястья. Летим с Земли? Уже давали старты. Во тьме от боли умирает счастье.

На всякий случай строем ровным…

В сторонке века, нелюдимый, Покрыта пеплом голова — Невиноватый подсудимый. Не Бог судил, а лишь толпа. За то, что был, и есть, и будет Он перед Богом преклонённый, Пускай народ его осудит, Пред жизнью будет — невиновный. На всякий случай строем ровным Шагают прямо к чёрту люди, Забыв, что тот, кто невиновный, Навряд ли в этом месте будет. Гордясь прогнившими сердцами, Ломаем сотни тысяч судеб. Едва сведя концы с концами, На прах надежды ляжем грудью… Кто не судил, судим не будет.