6 И наступило утро это… Ждет казнь героев молодых. Сквозь тьму прорвется луч рассвета и осенит бессмертьем их. Но до конца изведать муки им суждено… Никто не спит… И в каске смерть к ним тянет руки, прикладом в камеры стучит. Они встают. От ран, от боли качает их, как тополя… На смерть идут они за волю, и вслед рыдает вся земля. Сердца стучат, неразделимы, а где-то зелень, трав моря… Гори, заря, неугасимо, прощай, последняя заря! Их повезли… И след кровавый тянулся по земле сырой. Вставало солнце величаво над полем в дымке золотой. Они — как вешний цвет под солнцем, отвагой очи их горят. В толпе печальной краснодонцы глядели на своих орлят. А вербы опускали ветви, клонясь к последним их следам, и плакали в молчанье дети, прижавшись к бледным матерям. И гнев к фашистам ненавистным сердца людей сжигал огнем… «Прощай, наш край, прощай, Отчизна, без страха мы на смерть идем…» — орлята шепчут далям ясным. Всё ближе, ближе смертный час… Под солнцем, что для них погаснет, они идут в последний раз. Запели, шатаясь от боли, запели, хоть не было сил: «Замучен тяжелой неволей, ты голову честно сложил…» На горе врагам оробелым всё ширится, гордо звуча, наполнена скорбью и гневом, любимая песнь Ильича. Взлетает она в поднебесье, над шахтами, крышами хат. Всё громче в ответ этой песне орудия наши гремят. Будь славен навеки меж нами, кто в битве погиб за народ! Сливается песня с громами — с громами расплат и свобод. Советских орудий раскаты — как будто прощальный салют. Эсэсовцы, дрожью объяты, на казнь комсомольцев ведут. А песня звучит, не стихая, мятежно звенят голоса. А шурф, пустотою зияя, глядит в молодые глаза. Как море без дна и без брода, глубок он и черен, как страх. Но глубже к родному народу любовь в их горячих сердцах. Их в шахту бросают живыми, уже не спастись никому. Но смело, глазами сухими глядят они в черную тьму. И те, с легендарной судьбою, что в памяти нашей живут,— герои Триполья с любовью им руки свои подают. Затихли шаги обреченных… Их нет… Но в крылатую высь из шахты глубокой и черной, как знамя, они поднялись. Пылает, весь мир озаряя, их славы немеркнущий свет. Орудия, твердь сотрясая, земной им послали привет. Доныне привет тот грохочет, и будет греметь он в веках. Горят их угасшие очи в суровых солдатских очах — у воинов правды и мщенья… Кошмарный закончился сон… Ты снова весенним цветеньем свободный шумишь, Краснодон! Ты светел и радостен снова под сенью небес голубых. И вновь загорелись пунцово знамена на башнях твоих. Знамена под солнца лучами, развеяв туман, расцвели. На башни Олега руками бойцы их в лазурь вознесли. Они пламенеют над нами под щебет веселый ребят и словно Олега устами, шумя на ветру, говорят: «Отчизна! Развеялись тучи, цветешь ты калиною вновь. За путь твой счастливый грядущий не зря была пролита кровь!» ЭПИЛОГ [35] Страда военная прошла, но в памяти сурово храним мы славные дела Олега Кошевого. Поплыл от залпа сизый дым, и пал он, бездыханный, Отчизны именем святым, как солнцем, осиянный. О, стежки, где его шаги звучали не однажды, там в шахту бросили враги его друзей отважных! Там новостроек гул сейчас,— минула бед година, встает из пепла наш Донбасс, родная Украина. Гудки рассветные поют, и в мирном звоне стали Олег живет, и те живут, что в грозных битвах пали. Олег! Ты честно в тяжкий бой шел против тьмы кровавой. Тебя за светлый подвиг твой народ венчает славой, и тех, кого ты в бурю вел, с кем смертную пил чашу… В делах и песнях комсомол прославит юность вашу! Заря над домнами ясна, плывут дымы заводов… Бессмертны ваши имена в деяниях народа. Между 1943 и 1947

471. РЯДОМ С ШАХТОЮ СТАРОЙ

© Перевод Ю. Мезенко

Рядом с шахтою старой, где мальчишками мы антрацит собирали, чтоб спастись от зимы, над донецкою степью тучи низко стеля, гром ударил, и страшно застонала земля. Там, где старою шахтой загорожена высь, на смертельную схватку два отряда сошлись… Шел один за Петлюрой; был с народом — другой, палачам нес расплату, шел на праведный бой. Сшиблись нечисть воронья и орлиная честь, сабли перехлестнулись, чтобы кровью расцвесть. Под копытами вяло зашумела трава, и на землю упала не одна голова… Голубой пеленою плыл туман от реки. Рядом с шахтою старой отсверкали клинки. Солнцем вспыхнули дали, ночь минула, как сон, и ушли, словно тени, палачи за кордон. Их чужбина-судьбина, как золу, размела. Рядом с шахтою старой жизнь, как сад, расцвела и сияет весною переливами рос там, где уголь когда-то собирать нам пришлось… вернуться

35

Перевод Н. Ушакова. — Ред.