470. БЕССМЕРТНЫЕ

© Перевод Т. Волгина

Краснодонским молодогвардейцам посвящаю

1 Бессмертьем венчает Отчизна погибших за правду в бою. Вы отдали юные жизни за землю родную свою. Вы верили в правое дело, не выдали верных друзей, в молчании, гордо и смело глядели в глаза палачей. Путями вы шли огневыми, бесстрашно чеканя шаги. Вас бросили в шахту живыми в шинелях зеленых враги. Но вы исполинами встали, овеяны стягом святым, и лютую смерть вы попрали бессмертным геройством своим. Врагам отомстим ненавистным за вас, как за братьев родных! Вовек не забудет Отчизна гвардейцев своих молодых. Давно не звенят уже пули… Ты с нами, Олег Кошевой. Мы видим, как с Громовой Улей идешь ты поселком, живой! И зори грядущего снова вам светят и к счастью зовут. Земнухов, Тюленин, Шевцова живые за вами идут. Недаром в те грозные годы вы партии нашей клялись, недаром под стягом свободы на битву с врагом поднялись. 2 Канонада вдали отгремела, и замолкли в садах соловьи. Смерть врывалась в дома озверело, злобно жертвы хватала свои. Налетала, стреляла, душила, расправлялась штыком и огнем, всё сметала, давила, крушила на пути беспощадном своем. Никого эта смерть не щадила — ни младенцев, ни старцев седых… Но росла уже тайная сила в краснодонских проулках глухих. В звездном небе задумалась Вега, в тихом домике — призрачный свет… Здесь сошлись по призыву Олега побратимы его — на совет. Все сошлись — пареньки и девчата; в эти грозные тяжкие дни, боевые Отчизны орлята, смерти вызов послали они. Вот сидят они молча, сурово. Полночь, звезды горят в небесах. Тишина… И слова Кошевого будят гнев в их горячих сердцах. «Друзья! С фашистскою ордою бороться будем день за днем! Мы „Гвардиею Молодою“ кружок свой тайный назовем. Опасный путь пройдем бесстрашно. Пусть даже в свой последний час святой, великой тайны нашей никто не выдаст, не продаст! А кто из нас ее забудет, переметнется в стан иуд,— пускай предателя осудит товарищей суровый суд! Ничто клейма с него не снимет, его родных бесчестье ждет, земля отступника не примет, навек Отчизна проклянет. Клянитесь все! Пора настала себя отдать борьбе с врагом!» — «Клянемся!..» — тихо прозвучало, отозвалось в сердцах, как гром. «Клянусь, что в страшную годину за волю жизнь свою отдам. Сын комсомола Украины, его нигде я не предам. Пусть вражьи полчища несметны,— отважно против них пойду, как шли в боях за власть Советов отцы в семнадцатом году. Клянусь быть сыном их достойным и, как они, не отступать, чтоб жизнью мирной и спокойной народ советский жил опять. Чтоб отплатить за дни неволи, быть духом тверже, чем гранит, клянусь, творить я буду волю того, кто мной руководит. Врагу-убийце нет прощенья, жестоко мстить ему клянусь! Когда ж забуду долг священный, нарушу клятву и сломлюсь, — пусть станет имя ненавистно предателя в родном краю и проклянет навек Отчизна меня и всю мою семью!» 3 Как звон торжественный металла, в тревожном сумраке ночном сурово клятва прозвучала и поплыла в века, как гром. Во взгляде твердом нет опаски, их не страшили кровь и мгла. Как будто рыцари из сказки, они сидели у стола. Лицо у каждого сияло, а речь — спокойна и кратка… На подвиг их благословляла родная партии рука. Для бурь рожденные, сердцами в одном порыве вы слились… И стены горницы над вами, как крылья легкие, взвились… И вы увидели: с востока, сквозь непогоды злую ночь, спешат свои… огнем жестоким они фашистов гонят прочь. Кругом, от края и до края, идут полки, и сквозь туман багряно степи заливает знамен шумящий океан. И уступает ночь дорогу прибою грозному штыков. Идут вам братья на подмогу, по трупам попранных врагов. Всё громче, громче боя звуки свободы возвещают час. И вот уже родные руки, как братьев, обнимают вас, вас, непокорных, чистых, юных, прошедших тяжкие бои, и беззаветно за Коммуну сложивших головы свои, и тех, кто в огненные ночи врагом был смерти обречен, кто снова свет узрел воочью, бойцами красными спасен. Мы — вы… Вы — вечного народа частицы… В испытанья час сквозь расстояния и годы ваш голос долетел до нас. Над миром ваши силуэты рисует в звездах синева. Вы нашей памятью согреты, в нас ваша молодость жива. Олег! В Кремле, под грохот боя, под гул приветствий и речей, уже тогда звезду Героя вручили матери твоей. Твою звезду… И слез тут мало, что льются из моих очей. Звезда, как сына взор, сияла печальной матери твоей. Звезда в сердцах людей, как пламя, ее неугасимый свет над теми, кто навечно с нами, кого давно на свете нет. Я вижу вас… Порою грозной своей Отчизне вы клялись, и очи ваши, словно звезды, с огнями вечными слились. Как будто гомон половодья в притихшей горнице звучал… И вот Осьмухин встал Володя и звонким голосом сказал: «В годину горя, в море крови выходим мы на правый бой. Но я не буду многословен, скажу, как воин рядовой. От сердца будет это слово: чтоб настоящей силой стать, я предлагаю Кошевого руководителем избрать». — «И я! И мы!» — звенит волною, и словно в горницу вошла весна и легкою рукою по струнам звучным провела. «Веди, Олег, нас! Пусть огнисто сияют зори нам в пути, чтоб ни единому фашисту от нашей мести не уйти! Веди бесстрашно в бой суровый, мы верим, как один, тебе. Мы жизнь свою отдать готовы за волю в праведной борьбе! На смертный бой, — все закричали, — Отчизна нас благословит!» И вдруг к приемнику припали… «Москва, ребята, говорит!» — воскликнула с волненьем Уля, и радость плещет, как река. И силу им в сердца вдохнули слова Москвы издалека. И «смерть немецким оккупантам!» пророчит голос. Грозен он. И черным гитлеровским бандам конец бесславный предрешен. Замолк приемник… У Олега в глазах улыбка расцвела. А за окном светилась Вега и мать собранье стерегла. Олега мать… А ночь пылает, льют палачи невинных кровь… Но не страшится, вражьи стаи, вас материнская любовь! Созвездья в небесах сияли, и отползали тени прочь… А мать на страже в темной шали стояла, вглядываясь в ночь. И тишина вокруг такая, как будто никого в живых. Лишь морок черный рассекают свистки немецких часовых.