*  *  * На празднествах элит и юности безумной Жизнь полыхает вечеринкой шумной, И мир ликует от веселья и беспутств. Дерзанья пыл угас. Куда ни глянь, кровь стынет,             Имен великих нет - пустыня             В высоких сферах мысли и искусств. О, век двадцатый, старец, впавший  в детство,             С программой звездных войн,             Какое обветшалое наследство             Готовишь ты для будущих времен? Иль Разум, воспылавший во Вселенной,             В полете мысли дерзновенной             Пристанища лишенный на Земле, Погаснет без следа во звездной мгле? *  *  * Россия обезумела, о, боже! Не ведая куда, несешься ты, похоже, Среди пожарищ и торжеств, Среди бесчисленных жертв. Недаром всадник выбран бравый,       Придурок шалый и подлец; Он вскоре изнемог от вящей славы       И ныне он полумертвец. А конь на поле с мертвецами Косит безумными глазами - И на дыбы. Жокей спадает, весь из праха,       И вопиет толпа от страха. А мы-то рассмеемся: “Сгинь! Рассыпься наконец. Аминь.” *  *  * В сияньи звезд восходит небосклон, И грустно-радостный несется перезвон.     То соловьи ль поют, поэты? Россия, соловьиный сад планеты, Во тьме ночей сверкает, словно ключ,           Таинственный и вечный,           Мятежный и беспечный, Когда в него ударит солнца луч. Я внемлю звукам чистым то свирели, То неба, что мы помним с колыбели, И юность вновь, с волнением в крови Душою вторит песням о любви. О, сад! Как осенью, он тихо светел ныне.     Оазис, гибнущий в пустыне! *  *  * Нет горьше, кажется, разлуки с близким другом, Умершим молодым; мечты его, как дым,     Рассеялись над вешним лугом, Где небо в звездах вопрошали мы     О смерти, о любви, о вечной жизни, Убежище, как в детстве, находя в отчизне, Безмерной, с сотнями народов и племен,         Единых из глубин времен.     Семья распалась, дети, что сироты, Пусть даже нет у них о том заботы. А что же сталось с нами без страны,         Ее естественных границ,                   Ее столиц,         Ее небес, ее весны?! *  *  * С Победой дивная весна сошла на Землю. Как пробужденный чудной силой, внемлю         Я шороху летящих в бездне звезд И реву динозавров, снившихся мне днесь. А я все небо на плечах держу. Кто знает, Что здесь стою один? Мне душу грусть снедает От одиночества, безвестности, тоски. Так я пою и ныне, сжав виски, Безвестный, одинокий. Мне не внове. Жив чудом в мире, что в своей основе Разбился вдребезги, и нет его, Вокруг твердят, в том видя торжество.         А небо над Россией  пламенеет Из края в край и миром вешним веет. *  *  * С какою мстительной отвагой и злорадством, Казалось, навсегда прощаясь с рабством, На памятники двинулась толпа Кумиров прежних сбрасывать с столпа. Явился новый идол и воссел на троне, Со свечкой Богу, токмо не в короне, Из прежних, перевертыш, пьяница большой. Толпа вопила: он, такой-сякой, Совсем, как мы, и с ним у нас свобода!            И то был глас народа? Ему - всю власть, а нам - все злато        Из недр земли и из казны! Так сговорились геростраты,        Лихие разрушители страны. *  *  * А идол требовал все новых потрясений, Не в силах созидать, и жертвоприношений. Пусть льется кровь. И сотни молодых парней Во всякий день бросают на закланье. Война развязана в стране своей Неведомо кому в какое наказанье.     А идол, упиваясь кровью, Возжаждал призаняться и любовью. Сам немощен, он страсти развязал, Пусть девушки в принцессах ходят, указал,     Когда весь мир - вертеп и биржа, Мы к лону цивилизации будем ближе.     Но идолу не спится от свечей     По сонму неродившихся детей. *  *  * Прием ли, презентация иль вернисаж,         Когда воможен эпатаж, Что ж все там отдает неловкой Почтенных личностей тусовкой, Над всем великим ерничающих зло,         Всерьез толкующих об НЛО, О магии, шаманах, экстрасенсах,         Мифическом чудовище Лох-Несса? “Здесь цвет интеллигенции”, - смеясь,         Сказала дикторша тотчас.         Да, ерничество ныне в моде,         Как исстари в простом народе. Зато у всех мозги и мысли набекрень. В России восторжествовала чернь. *  *  * Самолюбивые мечты, сомненья, неудачи               Поблекли пред вселенскою бедой.               В ночи, с погасшею звездой, Я вновь пою, решая те ж задачи, Что юность подсказала невзначай, И ей я говорю не первый раз: “Прощай!” “О, нет! - смеется. - Буду ль я тебе обузой?”               И вновь предстала Музой. Прощай навеки, юность! Наконец пора Мне повзрослеть. Предвижу много в том добра,               Когда бы Муза не покинула поэта До часа смертного, последнего привета, Что, может быть, в бреду произнесут уста,               И в мире воссияет красота!