[1825]

К Д. Д

Моя баловница, отдавшись веселью,Зальется, как птичка, серебряной трелью,Как птичка, начнет щебетать-лепетать,Так мило начнет лепетать-щебетать,Что даже дыханьем боюсь я нарушитьГармонию сладкую девственных слов,И целые дни, и всю жизнь я готовКрасавицу слушать, и слушать, и слушать!Когда ж живость речи ей глазки зажжетИ щеки сильнее румянить начнет,Когда при улыбке, сквозь алые губы,Как перлы в кораллах, блеснут ее зубы,О, в эти минуты я смело опятьГляжуся ей в очи – и жду поцелуя,И более слушать ее не хочу я,А все – целовать, целовать, целовать!

Одесса, 1825

ДВА СЛОВА

Когда с тобой вдвоем сижу,Могу ль вопросы задавать:В глаза гляжу, уста слежу,Хочу я мысли прочитать,Пока в глазах не заблестели;Хочу слова твои поймать,Пока с губ алых не слетели.И вовсе пояснять не надо,Чего ждет слух и жаждут взгляды,Оно не сложно и не ново,О, милая, всего два слова:«Люблю тебя! Люблю тебя!»Когда продолжим жизнь на небе,Будь воля властна там моя,Всегда и всюду видеть мне быЗапечатленными сто разВ зрачках твоих прелестных глазВсе те ж слова: «Люблю тебя!»И слушать там хотел бы яОдну лишь песню, чтоб с рассветаДо ночи ею упиваться:«Люблю тебя! Люблю тебя!»И чтоб звучала песня этаВ мильонах нежных вариаций!

[1825]

СОН

Меня оставить все ж тебе придется,Но в этот час не обрекай на мукиИ, если в сердце верность остается,Не говори, прощаясь, о разлуке.Пусть в эту ночь пред сумрачным рассветом Блаженное мгновение промчится,Когда ж настанет время разлучиться,Вручи мне яд, прошу тебя об этом!Уста к устам приблизятся, а веки,Когда в них смерть заглянет, не сомкну я;И так блаженно я усну навеки,Твой видя взор, лицо твое целуя.И сколько лет спать буду так – не знаю…Когда ж велят с могилой распроститься.Ты, об уснувшем друге вспоминая,Сойдешь с небес, поможешь пробудиться!И, ощущая вновь прикосновеньеЛюбимых рук, к груди твоей прильну я;Проснусь, подумав, что дремал мгновенье,Твой видя взор, лицо твое целуя!

Одесса, 1825

РАЗГОВОР

К чему слова! Зачем, моя отрада,С тобою чувства разделить желая,Души я прямо в душу не вливаю,А на слова ей раздробиться надо?Остынет слово, – выветриться может,Покуда к слуху, к сердцу путь проложит!Влюблен я, ах, влюблен! – твержу тебе я,А ты грустишь, ты начала сердиться,Что выразить я толком не умеюСвоей любви, что не могу излиться,Я – в летаргии; не хватает силыПошевелиться, избежать могилы.Уста мои от слов пустых устали;С твоими слить их я хочу. Хочу я,Чтоб вместо слов звучать отныне сталиБиенье сердца, вздохи, поцелуи…И так бы длилось до скончанья света,И вслед за тем продолжилось бы это!

Одесса, 1825

ЧАС

ЭлегияЧас назад не спускала ты глаз с циферблата,Подгоняла глазами ты стрелок движеньеИ, сквозь шум городской, нетерпеньем объята,Узнавала знакомых шагов приближенье.О, единственный час! И мне вспомнить отрадно,Что еще чье-то сердце ждало его жадно.Этот час – моя пытка. Душою плененнойЯ кружил вкруг него Иксион возрожденный.Час настал – мне казалось, я ждал его вечно.Час прошел – вспоминать я могу бесконечно.Столько милых подробностей вновь оживало:Как вошел, как беседа текла поначалу,Как срывалось порою неловкое слово;Вызвав ссору. Потом примирение снова.Опечалюсь – причину в глазах прочитаешь,Просьбы есть у меня – ты их предупреждаешь…Есть еще одна – взглянешь, не смею открыться…Лучше завтра… Иль вдруг начинаю сердитьсяУлыбнешься, и я безоружен. ПороюЯ прощенья прошу, преклонясь пред тобою.Слово каждое, взгляда любого намеки,Мимолетную ласку, надежды, упрекиМелочь каждую в сердце моем сохраняю,Вновь и вновь пред глазами ее вызываю,Как скупец над казной, по червонцу добытой,Смотрит, сохнет и не наглядится досыта.Этот час меж былым и грядущим граница,Им открыл и закончил я счастья страницы.В серой мгле моей жизни, в сплетенье событийОн блеснул золотою единственной нитью.Шелкопрядом крылатым в ту нить я вцепился,Вил и вил себе кокон и в нем затворился.Солнце круг свой свершило в обычную пору.Снова пробил тот час. Где теперь ее взоры?И о чем ее мысли? Быть может, в ладонях,Нежит руку чужую и голову клонитНа чужое плечо, и с горячим волненьемВнемлет кто-то коварного сердца биеньям.Если б громом меня на пороге сразило,Разве это бы их хоть на миг разделило?Одиночество! Я от твоей благостыниОтвернулся в тот час, – так прими меня ныне!Как ребенок, приманкой на миг соблазненный,Возвращается к няне, иду, преклоненный.Будь ко мне благосклонно! Хоть счастье и манит,Хоть и трудно поверить, что снова обманет,Может быть, погашу я в себе это пламя:Я надеюсь на гордость и горькую память.О надежды! Теперь поискать бы покояСредь полей и лесов или в шуме прибоя.Час прогулки настал. Что ж я медлю, бессильный?Слышу, скрипнула дверь. «Не с письмом ли посыльный?»Снова письма ее положу пред собою…То хватаю часы, посмотрю и закрою…То бегу… Побежал и застыл у порога…Был тотчас… И привычна былая тревога.Так, отдавши земле существо дорогое,Полный смертной тоски, с наболевшей душою,Человек вдруг забудет на долю мгновеньяО потере своей. Так отрадно забвенье!Входит в дом… остановится, молча глазамиОбведет все кругом и зальется слезами.