– Смотри, – Вагнер взял ее за локоть, повернул.

Эмма обомлела.

По заснеженному асфальту, к стоящему посреди проспекта военному вертолету, шла высокая брюнетка в черном гипюровом платье, со штурмовой винтовкой в руках.

– Она? – удивленно прошептала Ричардс.

– Она, – согласился Вагнер. – Да что она, ты на вертолет посмотри.

– А что с ним не так? – спросила Эмма.

– MH-60G Pave Hawk – многоцелевой вертолет для сил специального назначения, вот чего. Таких вертолетов, насколько мне известно, всего десять – и все десять находятся на вооружении 55-й эскадрильи специального назначения США, – сказал Вагнер тихо. – Эти ребята явно не из управления по борьбе с наркотиками. Похоже, в чем-то Ильм был прав. Здесь происходит совсем не то, что нам так сильно стараются показать.

А брюнетка тем временем открыла боковую дверь и залезла в салон вертолета.

Колльберг вывел из подземки Йохана и подвел его к трем стоящим у тротуара черным американским джипам.

– Вот, – сказал он, подойдя к одному из сотрудников Собственной Безопасности. – Арестован по приказу Фрайхайт, обвинение в измене. Командование группой Джи-3 она взяла на себя.

Тот кивнул, расстегнул кожаную куртку, вынул из-за пазухи стальной браслет и застегнул его на лодыжке Йохана. В браслет был вмонтирован мощный радиопередатчик. Снять его было практически невозможно – только вместе с ногой.

– Меня обвинили незаконно, – запротестовал Йохан.

– У нас всех обвиняют незаконно. Полезай, – страж распахнул перед ним боковую дверь джипа. – Все, можете не волноваться, мы за ним присмотрим.

Колльберг согласно кивнул и подошел к вертолету. Н-5, Н-7, Джи-2 и Джи-3 уже собрались там и почти закончили экипироваться.

– Гартман со своим звеном перекроет эту станцию, – сказала Анджелла, когда он подошел к ним. – Мы пойдем вниз, разделимся и прочешем все подземные тоннели. Держим связь по радио. Если для Крозье все уже закончилось – мы хотя бы поквитаемся за него. Если у кого-то сильно дрожат коленки – можете не идти, оставайтесь здесь. Я принуждать не стану.

Она оглядела подразделение Джи-3. Новоиспеченные штурмовики молчали.

– Отлично, – Анджелла сунула в разгрузку пару сдвоенных магазинов, взяла винтовку H&K G36E с длинным стволом и направляющей picattiny rail. – Барс со своими ребятами уже там, держат вход в канализацию. Колльберг, ты как?

Колльберг взял помповый карабин и патронташ с патронами 12-ого калибра.

– Готов, – сказал он и передернул затвор, дослав патрон в патронник.

Анджелла махнула рукой и пошла к станции метро. Остальные пошли следом.

Ее догнал Веймар, легонько толкнул в бок локтем. Девушка вопросительно посмотрела на него. Люк незаметно указал на стоящих у оцепления Ричардс и Вагнера.

– Черт с ними, – прошипела Анджелла. – Не до них сейчас.

– А они не могут нам все испортить? – спросил Веймар.

– Руки коротки, – ответила Анджелла.

Веймар пожал плечами.

– Тебе, конечно, видней, – сказал он.

Они спустились в подземку. На перроне, под дулами автоматов вольных стрелков, лежали пять человек в каком-то грязном изорванном тряпье, положив руки на затылки. Анджелла подошла к Барсу, вопросительно подняла брови.

– Зверье, – коротко ответил он. – Вылезли из канализации, из коллектора. Хорошо вооружены, накормленные, глянь, какие холеные морды. Однозначно – гнездо у них под городом свито.

– Допроси, – предложила Анджелла.

Барс кивнул, подошел к несчастным.

– Всем привет, – вполне доброжелательно начал он тоном кладбищенского сторожа. – Меня зовут Вильгельм фон Ульрих. Я – тот самый Барс. Автографов не даю, извините. Видите этот шрам? – он ткнул пальцем в висок. – Это значит, что мне сегодня один раз уже прострелили голову, поэтому я не в духе. Будет гораздо лучше, если вы сразу скажете, где гнездо и куда вы утащили нашего товарища.

Оборотни молчали.

– Анджелла, они мне не говорят, – обиделся Барс.

Анджелла кивнула.

– Сама у них спрошу. Дайте одного сюда, – она отошла к стене.

– Зря вы так, – сказал Барс оборотням. – Я бы на вашем месте сказал ему, – он ткнул себя пальцем в грудь.

Одного оборотня поставили на колени, уткнув лицом в стену. Анджелла схватила его за волосы, заставляя наклонить голову в сторону, и впилась клыками в горло. Тоненькая струйка крови побежала по грязной сальной коже. Некоторое время она стояла, наклонившись над оборотнем, не шевелясь, затем выпрямилась, вытерла кровь с губ и подбородка, сняла винтовку с плеча, взяла оружие наизготовку.

– Мне они больше не нужны, – сказала она презрительно, указав стволом на оборотней, спрыгнула с перрона и пошла по путям.

Остальные пошли следом. Барс схватил стоящего на коленях у стены несчастного за руку, укусил за запястье. Затем бросился вслед за Анджеллой.

– Эй, Барс! А с этими что делать? – крикнул ему в спину Гартман.

– В расход! – ответил Барс, не оборачиваясь.

За его спиной раздались выстрелы.

– Мне очень жаль, мой друг, – человек в черном замшевом плаще подошел к Виктору, взглянул ему в глаза. – Но часть информации, которая так нужна мне от Вас, скрывается за стеной. Кто-то воздвиг стену в Вашем подсознании, и вместо четкой картины я вижу лишь бессвязную, хаотичную цепь образов. Но мы можем кое-что сделать.

К Крозье подошел Мартин Ильм с большим шприцом в руках. Шприц был наполнен мутно-желтой жидкостью.

– Это что-то вроде сыворотки правды, – пояснил мужчина, пока Ильм вводил препарат в вену Виктора. – Сковывает волю, развязывает язык. В общем, это поможет нам в наших изысканиях.

– Сука… – прохрипел Крозье, запрокидывая голову.

Он побелел, осунулся, уронил голову на грудь, его пальцы свело судорогой.

– Что это с ним? – насторожился человек в черном замшевом плаще.

– Я уже сталкивался с этим раньше, – сказал Ильм. – Такой метод часто практикуется в военной контрразведке. У него на подсознательном уровне находится психологическая защита от такого воздействия – он впал в коматозное состояние и не выйдет из него, пока ему не введут специальную сыворотку, блокирующую эту защиту. Или не назовут определенную цепочку слов, связанную в его подсознании особым ассоциативным рядом. Это что-то вроде пароля для него.

– И что нам делать? – спросил человек.

– Можно попробовать использовать вместо сыворотки тяжелые наркотики, например героин, – сказал Ильм задумчиво. – Это, конечно, поможет. Но есть один побочный эффект – он станет законченным наркоманом.

– Меня это не волнует, – сказал человек.

Ильм взял небольшой кейс, открыл, вынул пластиковый пакет с белым порошком…

С потолка капало. Стояла отвратительная вонь. Анджелла шла быстрым шагом, осторожно перешагивая маленькие лужицы на бетонном полу. Было темно – но кого это волновало? У Анджеллы в памяти была четкая карта всех канализационных тоннелей, через какие когда-либо проходил оборотень, которого она укусила.

Барс насторожился. Что-то тут было не так. Ну конечно. Иммунный барьер уже начал брать свое – лейкоциты обнаружили и принялись поражать кровяные тельца оборотня, уничтожая чужеродные клетки, оказавшиеся в организме. А с ними – и его воспоминания. Еще немного времени – и он все забудет…

А Анджелла шла как ни в чем ни бывало, как будто помнила все предельно ясно. Но ведь организм вампира построен таким образом, чтобы как можно быстрее справляться с любыми инородными клетками, попавшими в организм. Значит, она тоже уже почти все забыла, они просто-напросто битые полчаса ходят кругами, не подозревая, что заблудились в этих тоннелях, ходах, перекрытиях…

Барс догнал ее, взял за руку. Она остановилась. Они оказались перед Т-образным перекрестком.

– Куда теперь? – спросил Барс.

Анджелла закрыла на секунду глаза, погрузившись в воспоминания.