– А если нет? – спросила Анджелла.

– Возьму тебя за шкирку, как драную кошку, и отволоку на перрон, – пообещала холодно Десмод. – Я, конечно, не так молода, как ты, но силенок справиться с тобой у меня пока еще хватит.

При этом ее сжатые в тонкую полоску губы чуть скривились, изобразив насмешку.

– Что вы на этот раз придумали? – спросила Анджелла. – Какой еще способ отравить мое существование взбрел вам в ваш коллективный разум?

– Наивная девочка полагает, что Совет Опекунов день и ночь не ест и не спит, а только лишь ломает голову над тем, как бы сделать больнее ей, такой одинокой и несчастной, – насмешливо пояснила Десмод Альфану. – Анджелла, откуда эта презумпция зла? Никто не собирается тебя мучить; все, что мы делаем – мы делаем исключительно во благо тебе.

– Я ценю вашу заботу, госпожа, – горько усмехнулась Анджелла. – Но мне хочется иметь представление о том, что меня ждет.

– Что ж, имей. На этот раз мы решили немножко помочь тебе и устроить твою личную жизнь… – уклончиво сказала женщина.

Анджелла посмотрела на нее исподлобья взглядом полным ненависти, словно желая показать, насколько ее заботят чужие фантазии насчет ее личной жизни. Госпожа Десмод лишь улыбнулась загадочной улыбкой Джоконды.

– Пустите! – она громко кричала, извивалась ужом, пытаясь вырваться.

Госпожа Десмод не вела – тащила свою подопечную по коридору, схватив за волосы. Следом шел Альфан.

– Я же предупреждала, что если ты меня ослушаешься, я стану обращаться с тобой как с драной кошкой… – прошипела Десмод.

Открыв дверь в одну из комнат, она затащила туда Анджеллу и толкнула на кровать.

– Сидеть здесь, никуда не выходить! – рявкнула Десмод и вышла, захлопнув за собой дверь. – Альфан! Охрану к этой двери!

Она стремительно зашагала прочь.

– Госпожа, если требуется, я готов предоставить своих людей… – начал было попавшийся ей под ноги префект.

– Исчезни! – рявкнула Десмод, да так, что префект в ужасе шарахнулся от нее.

Альфан осторожно постучал в дверь.

– Войди, Симон, – ответил холодный стальной голос.

Способность хозяйки сквозь стены чувствовать других людей шокировала непосвященных; впрочем, он уже давно к ней привык. Альфан зашел в апартаменты и закрыл за собой дверь. Госпожа Десмод стояла у окна и глядела на город.

– Я приставил охрану к ее комнате, – отчитался он. – Восемь бойцов, если что – на какое-то время это ее задержит…

Госпожа Десмод молчала. Альфан чуть подался вперед и как бы невзначай глянул ей в лицо. Она не отвернулась, не спряталась от него и страж увидел две влажные дорожки на щеках своей хозяйки.

– Я сожалею, что нарушил Ваш покой, госпожа, – сказал Альфан. – Позвольте мне откланяться.

Десмод кивнула. Симон направился к выходу и тут она окликнула его. Страж обернулся на зов. Она взяла с полки пару книг и протянула ему.

– Возьми, отнеси ей вот это, – сказала Десмод. – Ей тяжело без лучших друзей…

Он вышел из ресторана через черный ход. Проулок был завален картонными коробками, деревянными ящиками и прочим хламом – видимо, хозяева экономили на вывозе мусора. Оглянувшись по сторонам, он решительным шагом двинулся вглубь переулка с тем, чтобы миновать пару кварталов и выскочить на проспект в районе главной городской площади.

Предчувствие чего-то неприятного не покидало его на всем протяжении пути. Весьма болезненно сосало под ложечкой. Возможно, ему не стоило так резко обращаться с Арлин. Она на самом деле очень милая девушка, но иногда ее капризы невыносимы. Хотя он мужчина, и следовательно – должен был применить всю свою выдержку. Внезапно он замер как вкопанный. Потому что почувствовал себя зверем – настоящим диким зверем, на которого развернули охоту прямо в каменных джунглях. И прямо сейчас по его следу идет охотник. А может, уже не идет – может, уже выследил его, и теперь прикладывает ружье к плечу, чтобы сделать единственный выстрел…

Он обернулся, поглядел по сторонам. Казалось, в этот зимний вечер центр города вымер. Ни одного прохожего, ни одного автомобиля. Тишина, и мягко падают редкие снежинки, покрывая асфальт тонким покровом. Он еще раз огляделся. Безлюдный город давил на психику. Городская ратуша глядела на него в упор, ощетинившись статуями жутких демонов, заседающих на крыше. Крайняя статуя внезапно ожила, расправила крылья, лениво протянула к нему свои ужасные лапы… он мотнул головой и мираж исчез. Проглотив комок в горле, мужчина укутался в воротник и зашагал прочь. И в этот момент Луна вынырнула на мгновение из пелены облаков и ненадолго осветила бледным, безжизненным светом крышу ратуши.

Демон сложил крылья – ветер переменился и полы плаща опустились под тяжестью собственного веса, укрыв пару тонких стройных ног в черном нейлоне. Анджелла открыла глаза, встряхнулась, пробуждаясь от полудремы, прогоняя грезы и остатки тягостных воспоминаний. На крыше дул порывистый, пронизывающий ледяной ветер, периодически бросающий в лицо колючую словно стекло снежную пыль, треплющий плащ и путающий волосы.

По переулку в сторону проспекта неторопливо шел человек. На вид ему было лет сорок. Он был одет в черное кожаное пальто и фетровую шляпу с узкими полями. Человек этот куда-то спешил, постоянно оглядывался и озирался по сторонам. Дойдя до проспекта, он поднял голову и еще раз осмотрелся. На какое-то время ему даже показалось, что на крыше старинного здания, прямо на самом краю, среди фигур каменных чертей и бесов кто-то сидит. Решив, что это все-таки воображение, мужчина развернулся и зашагал дальше.

Барс медленно прошел по краю балкона в 50-ти метрах над землей, присел на корточки, впился взглядом в ноги человека. Прямо на него смотреть нельзя – словно дикий зверь, он почует взгляд преследователя. Где-то за спиной чуть слышно хлопнула кожа, фон Ульрих обернулся на звук, выхватил из-под плаща автомат АК-74. На своих высоких каблуках она рысью пробежала по парапету, не издав при этом ни звука, и опустилась на корточки рядом с ним. Барс опустил оружие, показал ей куда-то вниз – на удаляющуюся от них фигурку, вынул из-за голенища кинжал, медленно провел широким лезвием по тыльной стороне ладони. Анджелла схватила его за локоть, предостерегающе помотала головой. Затем вынула из-под плаща винтовку «Хеклер-Кох», уперлась прикладом в плечо, поймала в прицел голову человека, спустила курок. Оружие хрустнуло затвором, выбрасывая стреляную гильзу. Кусочек свинца швырнул фигурку на асфальт. Барс лишь развел руками и убрал кинжал.

– Точность – вежливость снайперов, – тихо произнесла Анджелла.

Фон Ульрих согласно кивнул.

Охранник обошел склад и снова встал на пост, аккурат под тускло горящей лампой. Немного размяв закоченевшие пальцы, он вынул сигареты и закурил. Где-то рядом раздался протяжный свист и застучали колеса о железнодорожное полотно – товарный состав сегодня задержался на десять минут.

Крозье осторожно подошел к самому краю, посмотрел вниз – на курящего охранника. Затем поднял пистолет, прицелился и нажал на спуск. Шум поезда прекрасно скрыл звук выстрела. Тотчас Веймар перелез через забор, зацепившись за колючую проволоку и тихо ругнувшись, спрыгнул и подбежал к трупу, осмотрел его. Затем поднял голову вверх. Крозье сделал пару выразительных жестов и скрылся из поля зрения. Специальными ножницами Люк откусил дужку замка, поднял винтовку, осторожно приоткрыл дверь с надписью «пожарный выход» и еле слышно ступая, вошел на склад.

Обменявшись любезностями с товарищем, Крозье пригнулся, пробежался по крыше, медленно, бесшумно спустился по пожарной лестнице и оказался перед железной дверью. Первым порывом было – как научили в парашютном полку – ударом ноги выломать дверь, вбежать в помещение и накрыть возможного противника короткими очередями, но Крозье сдержался. Здесь нужно было действовать гораздо тоньше.