Она подошла к столу, окинула всех взглядом.

– Кыш, – шикнула брюнетка, и Электра Шони тотчас выскочила из-за стола и быстрым шагом покинула комнату.

Брюнетка тем временем села за стол напротив Фергюссона.

– Знакомься, – Пол кивнул барону. – Это Каролина. Она курирует вопросы взаимоотношений между нашим родом и остальными семьями клана. Иначе говоря, она решает, кому и как надавать по башке за то, что обидели кого-то из нас.

– Понятно, – сказал Андреа, повернулся к женщине. – Вас назвали в честь американского штата?

Брюнетка смущенно улыбнулась.

– Нет, не совсем, – сказала она. – В честь Каролины, свода законов Карла Великого, оговаривающего создание карательного органа под названием Священная Инквизиция.

– Понятно, – слегка ошеломленно произнес Андреа. И тотчас в подсознании шевельнулось, что кто-то уже говорил ему про Каролину – дочь короля Себастьяна… – Да, действительно, все так просто, а я и не догадался.

– Зато догадался кончить в нашу девочку до свадьбы… – ласково улыбнулась Каролина.

– А… – Андреа опешил.

– А это не твое сукино дело, поняла? – спросила ее Анджелла.

– А чье же, ласточка моя? – все так же ласково спросила Каролина.

– Чье угодно, но только не твое! – рассердилась Анджелла.

– А ты считаешь, я не имею права решать, с кем и когда тебе стоит планировать семью? – рассмеялась Каролина.

– Конечно, – фыркнула Анджелла.

– А я так не думаю, – голос Каролины тотчас похолодел. – Я вижу по твоим поступкам, ты – не способна сама распорядиться собой. Что, собираешься идти под венец в белом платье и с животом? Не могла потерпеть месяц-другой, так чесалось меж больших пальцев ног…

– Для шлюхи, траханной собственным телохранителем еще при живом муже, ты слишком фальшиво играешь в благородную барыню, – заметила Анджелла.

– Ой… – простонал Фонтейн и сполз по спинке стула.

– А почему бы тебе не проявить хоть капельку уважения ко мне? – спросила срывающимся голосом Каролина. Ее щеки горели румянцем, словно ей только что дали хорошую пощечину.

– А за что мне тебя уважать? – спросила Анджелла.

Каролина хотела что-то ответить, но осеклась, шумно вздохнула.

– Да, ты права, уважать меня тебе не за что, – произнесла она чуть слышно.

– Оберегать меня от мужского внимания нужно было еще лет пятьдесят назад, – заметила Анджелла. – А теперь доченька выросла и может сама за себя постоять.

– Что? – не понял Андреа.

– Дорогой, а как ты думаешь, с чего вдруг взъелась на тебя эта потаскуха? – спросила Анджелла. – Она, видишь ли, королева! Ей, видишь ли, принципиально важно, чтобы доченька шла к алтарю чистой и непорочной! Интересно, отец знал, что ты трахаешься с его лучшим другом?

Каролина покраснела еще больше.

– Так, блядь, все! Хватит! – не выдержал Фергюссон. – Сошлись две дуры… Анджелла, на кой хер надо было скелет из шкафа доставать?

– Позволь рассказать тебе историю об одной маленькой девочке, Пол, – сказала Анджелла. – Представь себе, ей шесть лет, тихая, застенчивая, всегда сама по себе, готовая часами играть в игрушки, или сидеть у мамы на коленях и слушать сказки. А потом за ней приехал дядя в черном кожаном плаще и забрал с собой. Он привез ее на развалины, завел под землю, туда, где раньше находились жилые блоки военнопленных фашистского концлагеря. Он втолкнул ее в маленькую комнатушку с высоким потолком и полом, усыпанным какой-то серой трухой, и бросил ей под ноги маленький матрас. На следующий день девочке объявили, что отныне она – карающий меч Клана и ей предстоит многому научиться. А спустя пятнадцать лет девочка поняла, что это за труха, по которой она ходит каждый день – ее комната когда-то была одной из печей здешнего крематория…

Андреа проглотил ком в горле, ему стало дурно.

– То есть вышвырнуть свою шестилетнюю дочь в серый армейский ад – не из тех поступков, которых стыдятся всю жизнь? Я правильно тебя понимаю, Пол? – резюмируя, спросила Анджелла.

Фергюссон закрыл лицо ладонями.

– Анджелла, но ведь ни я, ни Каролина не виноваты в этом, так отец решил! – воскликнул он.

– Действительно, – согласилась Анджелла. – Ты не виноват, она не виновата, и никто не виноват. Просто так получилось. Вы все очень удобно устроились – никто не хочет брать на себя ответственность. Но это уже в прошлом. А теперь я хочу, чтобы вы не лезли в мою жизнь. Мне кажется, это самое меньшее, что вы можете для меня сделать.

– А если нет? – спросила Каролина.

– Поубиваю всех, – невозмутимо ответила Анджелла.

– Даже родную мать? – спросила Каролина изумленно.

Анджеллу затрясло мелкой дрожью.

– О, родную мать я прикончу с огромным удовольствием! – прокричала она. – Где ты была, когда этот ублюдок отдавал меня на воспитание в Маутхаузен?

Ногти Анджеллы противно заскрипели, царапая лакированную столешницу.

– Я была против этого, он не послушал меня, – тихо произнесла Каролина дрогнувшим голосом.

– Потому что ты сама по себе – трусливая шлюха, вот и все, – вынесла вердикт Анджелла. Она уже успокоилась, и теперь говорила привычным своим сексуальным контральто. – Завтра я вернусь к фон Штернгольдту, решу с Элджином один спорный вопрос и вернусь за Андреа. Если он выразит мне недовольство вашим гостеприимством – имейте в виду, что я очень злопамятная, и получив королевскую власть, вряд ли не воспользуюсь ею. Особенно учитывая паскудство характера, воспитанное во мне легкой и безоблачной жизнью.

– Да, конструктивной беседы не получилось, – сказал хмуро Фергюссон.

Каролина нервно кусала нижнюю губу.

– Хорошо, допустим, – сказала она. – А что будет с твоим ребенком? Ты не думала, каковы твои шансы благополучно выносить и родить детеныша?

– Выше средних, ты сама это прекрасно знаешь, – ответила Анджелла озлобленно. – Уж что-что, а отбиваться от всевозможной мрази я за эти годы научилась. И мне никто и ничто не помешает выносить и родить моему мужу наследника. Настоящего принца. Взявшего лучшее от своих родителей. Не волнуйся, воспитать его должным образом я тоже сумею.

– А если он еще и характером в мамку пойдет, то нам вообще пиздец, – хмуро догадался Фергюссон.

– Черт… – простонал Фонтейн. – Мне надо выпить.

– Нам всем надо выпить и обсудить сложившуюся ситуацию в нейтральной обстановке, – согласилась Каролина. – Пол, позови своих джазменов, пускай создадут легкий музыкальный фон.

– Ага, блядь, может, тебе еще цыган позвать? – огрызнулся Фергюссон. – Где я тебе их найду, на ночь глядя?

– Хотя бы насчет вина распорядись, – попросила Каролина.

Фергюссон выругался, встал из-за стола и вышел из гостиной.

– А теперь дочка, скажи, что ты думаешь насчет грядущего заседания Совета Опекунов? – Каролина скрипнула стулом, повернулась к Анджелле, сев вполоборота.

– Для начала мне надо смыть с себя всю клевету и очиститься перед Верховным Советом, – отмахнулась Анджелла.

– Анджелла… – глухо произнес Фонтейн.

– Что? – спросила девушка.

– Ты должна кое-что знать… – Фонтейн мялся, подбирая слова. – Тебя не насторожило, что Светлейший Князь погиб, а его самый преданный телохранитель выжил? Это я убил твоего отца.

– Что? – не поверила своим ушам Анджелла.

– Я убил твоего отца по приказу председателя Верховного Совета Александра Элджина, – чужым голосом ответил Фонтейн. – Я не посмел идти против него.

– И ты молчал? Почему сказал это только сейчас? – спросила Анджелла.

– Потому что ты теперь – королева, – ответил Фонтейн. – Ты и решай мою участь.

– Хорошо, – Анджелла медленно встала, подошла к Фонтейну, взяла его за волосы на затылке, потянула.

Фонтейн невольно запрокинул голову, девушка впилась клыками в его горло. Андреа отвернулся – слишком отталкивающе выглядела такая казнь. Кровь продолжала хлестать из перерезанного горла. Анджелла вновь укусила Фонтейна, громко чмокнула, глотая густую горячую кровь.