– Любимая, что случилось? – спросил он удивленно.

– Ты не поймешь… – простонала Анджелла. – Я убиваю таких, как она!

Она зашлась навзрыд. Андреа прижал ее к себе, провел ладонью по ее затылку.

– Не надо, дорогая, не плачь, – попросил он.

– Так они что, тоже… тоже любить умеют? – жалобно прохныкала Анджелла, вздрагивая и всхлипывая.

– Милая, я так люблю тебя, – прошептал Андреа, прижимая ее к себе еще сильнее. – Я горжусь тем, что ты не сделала этой ночью. Видишь, как все становится просто, когда любишь? Я горжусь тобой, любовь моя…

Это был настоящий рай для туристов. Со склона холма открывался поразительный вид на гладкую, словно полированное стекло, поверхность озера. На одном берегу раскинулся небольшой хвойный лесок прямо у подножья отвесной скалы. А на противоположном, пологом бережке – ровная широкая поляна. На ней стояли в два ряда десять черных армейских внедорожников Хаммер М998 и два десятка кроссовых мотоциклов. А чуть выше, на склоне сопки, среди высоких кедров, стоял двухэтажный коттедж с большой террасой и высокой двускатной крышей. На втором этаже дома в одном из наглухо зашторенных окон одиноко горел свет.

Жан Фарэ стоял у окна и курил сигару.

– Штефан, ну скажи мне, как это называется? – спросил он разочарованно.

Сидящий на диване голый по пояс Штефан хмуро опустил голову.

– Я послал тебя следить за нею, а ты? Упустил ее, да еще сам еле живой ушел, – сказал Фарэ недовольно. Впервые за свою жизнь Штефан уловил в голосе хозяина отвращение. – Вот что мне не нравится в тебе и твоих сородичах. Когда самые низменные, простейшие животные инстинкты вырываются наружу – вы не можете им противостоять. Вот она, ваша звериная сущность!

Это была комната хозяина. Над камином ручной кладки, выложенным из красного кирпича, висели головы льва, носорога, и гепарда, а рядом – шкура бенгальского тигра и несколько смазанных до блеска крупнокалиберных винтовок с цилиндрическими затворами. В камине трещал, поедая дрова, огонь.

– Хозяин, но она же спасла мне жизнь, – сказал, наконец, Штефан.

– Если бы не она, твоя жизнь бы не подверглась опасности, – резко парировал Фарэ. – Так что эта самка здесь ни при чем.

– Не называйте ее самкой, – сказал Штефан хмуро.

Фарэ удивленно посмотрел на своего ученика.

– Прошу Вас, – поспешно добавил Штефан.

– А как же мне прикажешь ее называть? – спросил Фарэ.

– По имени, – сказал Штефан. – У нее прекрасное женственное имя. Фарэ с укором посмотрел на оборотня.

– Пожалуйста, разрешите ей остаться у нас, – произнес Штефан. – Я никогда ни о чем Вас не просил, я знаю – Вы и без того так много для меня сделали. Пожалуйста, не прогоняйте ее. Они убьют ее, рано или поздно убьют. А она хочет вынашивать мое потомство…

Фарэ развел руками.

– Ты понимаешь, чего ты просишь? – спросил он раздраженно. – Ты хочешь из меня заводчика зверей сделать? Выводить, вести селекцию, дрессировать, и – на волчью выставку?

– Хозяин, помилуйте, – сказал Штефан. – Но мне очень тяжело. Мне нужна половинка, я не могу быть один целую вечность. Да и Вам тоже, я же вижу, как Вы страдаете, мучаетесь этим постоянным одиночеством…

– Ты ничего не видишь, – отрезал Фарэ и отвернулся к окну, раздавил сигару в стоящей на подоконнике серебряной пепельнице, сделанной в виде сверкающего рубинами глаз крылатого дракона, сидящего на краю неглубокого блюдца. – Ладно. Забудем этот по большей части бесполезный разговор.

Штефан окончательно поник. Фарэ подошел к бару, вынул поллитровую бутыль «Куантро», небрежно плеснул себе в стакан ликера на два пальца, выпил залпом, не чувствуя вкуса напитка.

– Говоришь, у нее прекрасное имя? – спросил он.

Штефан едва заметно кивнул.

– Я принял решение, – сказал Фарэ, кашлянул в кулак. – Только из-за тебя и только в качестве исключения. Она остается.

Штефан поднял голову, просиял.

– Хватит зубы скалить, – насмешливо одернул его Фарэ. – В первую очередь ты должен познакомить меня с нею.

Штефан вскочил с дивана.

Дверь щелкнула, Штефан вошел в комнату. Она сидела на краю кровати и глядя в раскрытую пудреницу, расчесывала гребнем свои восхитительные, спадающие на плечи черные локоны. На ней были синие джинсы и черный в белый горошек топ с открытой спиной.

– Ну как ты тут без меня, моя красавица? – спросил Штефан.

Девушка улыбнулась, подняла на него влюбленный взгляд, взмахнув, словно опахалом, густыми черными ресницами. Штефан сел рядом с нею, она отложила гребень и зеркальце, повернулась к нему и осторожно чмокнула его в губы.

– Ну вот, испачкала, – девушка улыбнулась, взяла салфетку и принялась стирать ярко-красную губную помаду с губ любимого.

– Милая, я поговорил с хозяином, – сказал Штефан. – Он разрешил тебе остаться у нас. Я же говорил, что он все поймет, зря ты переживала. Наш хозяин очень хороший человек. Он хочет познакомиться с тобой.

В этот момент входная дверь щелкнула и брюнетка шарахнулась к стене, задрожала от страха. Безотчетный животный ужас, которого она никогда прежде не испытывала при встрече с вампирами, сковывал волю, парализовал тело.

– Девочка моя, не бойся! – Штефан обнял ее, прижал к себе. – Не бойся, это наш хозяин.

Удовлетворенный эффектом первой встречи, Фарэ вошел в комнату.

– Да, я не похож на остальных вампиров, – сказал он. – И оттого я рос изгоем. Я извечно был мишенью для насмешек и издевок своих сверстников – что поделаешь, дети – самый жестокий народ. Но я смог сохранить в своем израненном сердце ту доброту, что прошла со мной через все испытания и засияла как бриллиант, ограненный опытным ювелиром. Она стала моей наградой за все то, что мне пришлось выдержать. И я с удовольствием признаю, что награда того стоит.

Девушка постепенно приходила в себя. Слова Фарэ подействовали на нее отрезвляюще.

– Вот видишь, я же говорил что наш хозяин очень хороший человек, – проговорил Штефан скороговоркой. – Ну все, все, не бойся. Хозяин не любит, когда члены его семьи его боятся – а ты теперь в нашей семье.

– Здравствуй, девочка моя, – сказал Фарэ, подошел к брюнетке, и сел на корточки возле кровати, взял ее за руку. – Как тебя зовут?

– Герда… – еле вымолвила брюнетка.

Фарэ покачал головой.

– Штефан говорил, что у тебя очень красивое имя. Он оказался абсолютно прав. Очень красиво звучит, – сказал наемник, одобрительно кивнув. – Что ж, Герда, с твоего позволения я представлюсь.

Он поднялся.

– Меня зовут…

Этот город был необычайно красив. Поражала архитектура – ни одно современное здание из металла и стекла не могло затмить красоты средневековых построек в готическом стиле. Было два часа ночи. Анджелла уверенно вела машину по ночным улицам, даже в темноте она прекрасно ориентировалась в городе. Периодически она вяло мотала головой, пытаясь отогнать сон. Андреа тоже порядком вымотался – долгая однообразная дорога утомляла, нагоняла тоску. Наконец Анджелла свернула в какой-то заброшенный готический квартал и остановилась на углу двух улиц, возле старинного многоэтажного дома.

– Машину прямо здесь оставим? – спросил Андреа, сонно зевнув.

Она кивнула.

– А не угонят? – спросил Андреа.

– Черт его знает, – устало ответила девушка. – Если угонят – вскоре будут очень рады знакомству с Вернером и его людьми.

– Думаешь, он уже вычислил, что мы сменили машину? – спросил Андреа.

– Разумеется, – сказала Анджелла. – Это вполне естественный шаг – сменить колеса в такой ситуации. И потом, за нами тянется такой кровавый шлейф через три государственных границы, что…

– Все, давай не будем больше об этом, – попросил Андреа.

– Давай, – согласилась девушка.

Он взял с заднего сиденья сумку с вещами, они вылезли из машины.

Анджелла вполне уверенно поднималась по лестнице, перешагивая через ступеньку. Ей было явно очень хорошо знакомо это место. Андреа еле успевал за нею.