Трише открыл боковую дверь, пропустил вперед Анджеллу. Как только вся группа оказалась внутри – вертолет осторожно оторвался от земли и принялся набирать высоту, затем чуть наклонил нос и набирая скорость пролетел над покинутым городом, вскоре оставив его далеко позади.

Анджелла посмотрела на Йохана, затем на Трише, перевела взгляд на Фергюссона.

– Понимаете… – Анджелле нелегко дались эти слова. – Понимаете, я должна была отдать его, чтобы вытащить вас.

Йохан промолчал.

– Не мне тебя судить, – сказал Трише и опустил взгляд.

Они лежали в темноте, обнявшись, и молчали.

– Значит, это были вы… – нарушил тишину Андреа.

– Да, – слабым голоском произнесла Анджелла.

– И у тебя тоже случаются провалы в работе? – спросил Андреа.

– Я не идеальна… – тяжко вздохнула Анджелла.

Громко, противно запиликал Моцартом мобильник. Анджелла выругалась, взяла трубку.

– Приветствую, миледи, это Карло, – сказал запыхавшийся голос на том конце. – Клиент будет сегодня на квартире, этаж 12, номер 5. Но он будет не один. Это плохая новость. Хорошая новость – они там устраивают пьянку, думаю, вам это даже лучше; не сразу поймут легавые, что это таможенника заказали.

– Не факт, – сказала Анджелла. – Ладно, я попробую сегодня. Но больше на этот номер не звони, забудь его.

– Хорошо, – ответил Карло и отключился.

Анджелла встала с постели, взяла с туалетного столика кобуру с кольтом.

– Милый, мне надо ненадолго отлучиться, – сказала она, подошла к платяному шкафу, вынула черный трикотажный джемпер и брюки из винила; принялась переодеваться. – Не волнуйся, я скоро приеду.

– Это опасно? – спросил Андреа.

– Нет, ничуточки, – ответила Анджелла, вынула пистолет, проверила обойму.

– Я быстро разберусь с одним продажным чиновником и вернусь к тебе. И мы уже никогда не расстанемся, правда?

Она сунула пистолет в кобуру, наклонилась. Андреа приподнялся с подушки, подался вперед и чмокнул ее в губы. Девушка схватила висящий на спинке стула кожаный плащ и вышла из комнаты. Некоторое время Андреа лежал на кровати, затем встал, подошел к окну и выглянул из-за занавески.

На улице моросил мелкий дождик. Иногда ветер слабыми порывами пытался расшевелить ветки деревьев, но ему это не удавалось – слишком слаб он был. Внезапно взвыл мотор, по мощеной булыжником дороге промчался черный «Эскалад» и выскочил за ворота усадьбы. И снова стало тихо.

Андреа отошел от окна, лег на кровать. Затем перевернулся на бок. Полежав так с минуту, он обнял подушку, лег на живот и уснул.

Вернер вошел в кабинет префекта.

– Вы просили найти его косяки, – начал он уклончиво.

Фон Штернгольдт вонзил в него пристальный взгляд. Вернер бросил ему на стол папку бумаг.

– Описания ее воспоминаний, – сказал он. – На этот раз Ваши осведомители из Собственной Безопасности кое-что от Вас скрыли. Она была свидетельницей убийства Артура Ле’Санга.

– Продолжай, – сказал заинтригованно префект.

– Вы будете очень рады узнать имя убийцы… – сказал Вернер.

Анджелла вышла из-за угла и остановилась, глянула вниз. Город постепенно замирал, готовился к ночной жизни. Внизу текли тающие прямо на глазах людские реки, сновали черные прямоугольники автомобилей. Весь шум, суета остались там, внизу. Здесь, на 28-ом этаже, на самой крыше новостройки было тихо. Шумел ветер. Дождь крупными каплями падал на бетонный карниз, ручейками стекался к водостоку.

Анджелла присела на колено, окинула взглядом город. Она любила такие моменты – когда можно было отринуть прочь мирскую суету и, оставшись наедине с собой, прочувствовать всю красоту окружавшего ее мира. Именно в такие моменты она очень любила поразмышлять, беседуя сама с собой. Подобные мгновения случались в ее жизни нечасто, поэтому она высоко ценила их.

– Ну, что скажешь, подруга? – спросила Анджелла вслух. – Погода соответствует настроению?

– Да, – ответила ей Анджелла. – Настроение приподнятое, и погода не дает ему опуститься. Обожаю дождь. И с Андреа теперь все разрешилось. Я и не ожидала, что наши отношения окажутся такими значимыми для меня.

– А то, что он тебе устроил такой замечательный тест на выдержку? Он ведь так и ждал, что ты ему что-нибудь поломаешь, изобьешь его или хотя бы устроишь скандал. А ты? Держалась-держалась, и разревелась. Как какая-то потаскушка, – плюнула словами первая Анджелла.

– Ну и что, – ответила ей та, другая. – Зато он наконец-то увидел меня такой, какая я есть на самом деле, без прикрас, без этой моей вычурности и высокомерия. Все сложилось как нельзя лучше. И, страшно признаться, но мне понравилось плакать там, в комнате, в одиночестве. Как в старые добрые времена. И когда он увидел меня в таком состоянии и принялся жалеть – это было так приятно…

– Знаешь, ты просто мазохистка латентная, тебе лечиться надо, – фыркнула первая Анджелла презрительно.

– Зачем? – удивилась вторая Анджелла. – Мне и так хорошо. Я такая, какая я есть, если не нравится – проваливай, ищи себе другую шизофреничку.

Первая Анджелла звонко рассмеялась.

– Ой, спасите меня! – сказала она. – Девочка моя, ты еще и дурочка! Это не я – это ты здесь лишняя! Ты и проваливай!

Вторая Анджелла лишь скромно улыбнулась.

– Всегда быть одной слишком много для меня. Всегда одна и одна – это даст со временем двух, – ответила она нежно. – Уйдешь ты – а как же я? Я без тебя не смогу. И ты без меня. Так что не капризничай. Придется нам с тобой и дальше уживаться в одной голове.

– А… – вяло отмахнулась первая Анджелла. – Ты меня своим Ницше не удивишь, у нас вкусы общие. И мужчину ты выбрала отличного – у меня такого оргазма еще никогда не было – даже если душ между ног зажимала. А какой у него член… просто божественный! Ты даже не представляешь себе, каково это – обнимать его губами, чувствовать во рту твердый, горячий ствол…

– Все, заткнись! – не выдержала вторая Анджелла. Ее щеки вспыхнули румянцем. – Шлюха и шлюха, только и способна ножки раздвигать! Подумаешь, в ротик ее трахали… член она сосала – нашла, чем гордиться!

– А ты, сучка моя, завидуешь? – ехидно спросила первая Анджелла.

Та, другая, лишь нахмурилась и отвернулась, всем своим видом выражая обиду.

– Анджи, не обижайся, – первая Анджелла сразу отбросила в сторону свою заносчивость. – Хочешь конфетку?

– Не нужны мне твои конфеты, – сердито буркнула вторая Анджелла.

– Анджи, не надо, – произнесла первая Анджелла ласково. – Прости меня, ну, пожалуйста! Мы ведь с тобой не сестры, мы ведь с тобой гораздо ближе, нам нельзя ссориться! И кстати, кому как не тебе я могу доверить такое интимное переживание, как свою половую жизнь? Я так хотела, чтобы ты за меня порадовалась, а ты? Строишь из себя какую-то благовоспитанную дурочку. Скажешь слово «член» – и ты уже в полуобморочном состоянии. Прости меня, ладненько?

– Ладно, – ответила вторая Анджелла, смягчившись. – Только ты, пожалуйста, так натурально все, что вы с ним делаете, не описывай, хорошо?

– Хорошо, – ласково улыбнулась первая Анджелла.

Тут Анджелла сделала совершенно необычный для остальных людей жест – она обняла сама себя, посидела так еще мгновение и встала во весь рост, высвободившись из собственных объятий.

«А неплохая интермедия получилась» – похвалила Анджелла сама себя, и пошла по карнизу дальше. – «Все-таки это очень полезно – найти общий язык с собой».

Она взялась руками за край карниза, соскользнула на подоконник, поддела ногтями оконную раму и потянула ее. Та некоторое время сопротивлялась, затем хрустнул замок и стеклянное полотно поднялось вверх. Анджелла просунула ноги в окно и отпустила раму, скользнула по подоконнику и оказалась на кафельном полу ванной комнаты. Выпрямившись, она осторожно закрыла за собой окно и прошла к двери, прислушалась. Где-то вдалеке играла приглушенная музыка, шумели голоса. Анджелла вынула пистолет, сняла с предохранителя и толкнула дулом дверь. Та отворилась. Девушка прошла через спальню, не обращая внимания на разнежившуюся на огромной кровати обнаженную парочку, вошла в гостиную.