Дибровский ругнулся вполголоса, наклонился, потом присел на корточки и осторожно приблизился к залитой кровью кабине тягача. Внутри что-то зарычало, изучать источник звука он не стал – примерно ориентируясь на слух, выколотил половину магазина в потрескавшееся лобовое стекло. Внутри что-то булькнуло и затихло. Решив подстраховаться, Дибровский добил остатки и перезарядил винтовку.

Веймар тем временем открыл полуприцеп, осторожно забрался внутрь. Здесь сквозь аромат масла и дизельного топлива отчетливо слышался звериный запах. Ни оружия, ни боеприпасов – фура была пуста, за исключением пары больших деревянных ящиков. Это не было их оплошностью – грузовик по номерам и описанию соответствовал вводным данным. Значит, разведка опять ошиблась.

«Что-то часто стала наша разведка ошибаться» – подумал Веймар, перебирая в памяти детали прошедшей недавно облавы. – «Даже, пожалуй, слишком часто…»

Держа винтовку наготове, он прошел пару метров, и замер, не в силах поверить своим глазам. Прямо за одним из ящиков, свернувшись клубком, лежал маленький волчонок. Ему не было еще и месяца от роду. Веймар никогда не видел таких маленьких волчат, он и представить себе не мог, как они беззащитны в первые месяцы жизни. Он подошел к волчонку, тот встрепенулся, отпрянул от вампира, прижался к стальной стенке, жалобно заскулил. Веймар наклонился, чтобы взять его за шкирку, но тут где-то впереди раздался звериный рык. Веймар поднялся. Во тьме полуприцепа на него рычала самка, матерая взрослая волчица. Веймар посмотрел на ее набухшие соски, затем – на волчонка.

– Должно быть, из ее помета, – догадался Люк.

Он поднял винтовку и тут совсем рядом кто-то запищал тоненьким голоском. Веймар непроизвольно повернул голову вбок. В углу копошились три таких же маленьких светло-серых комочка. Веймар вновь посмотрел на волчицу. Она не нападала. Она стояла на четвереньках, пригнувшись, готовая к прыжку, оскалив клыки. Она молчала. Веймар перевел винтовку в режим непрерывной стрельбы. Что-то хрустнуло, волчица выпрямилась, встала на задние лапы. Ее кожа стала светлеть на глазах, куда-то исчезла шерсть, и через десяток секунд перед Веймаром стояла высокая стройная обворожительная брюнетка с длинными густыми волнистыми волосами.

– Пожалуйста, не надо, – молящим голосом произнесла она.

Веймар как зачарованный глядел на ее обнаженную фигуру.

– Не надо, прошу тебя, – сказала она. – Не убивай. Они ведь безобидны, посмотри на них. Еще совсем-совсем крошечные, крошки мои…

– Через полтора года твои крошки будут убивать и калечить моих собратьев, – сказал твердо Веймар, крепче сжимая штурмовую винтовку. – И они уже не будут такими крошечными и безобидными.

– Мы уедем на Восток, – пообещала брюнетка, убрала с лица прядь непослушных волнистых волос. – Подальше от вас. И они не тронут тебя, твоих друзей, твоих близких. Пожалуйста, отпусти нас. Мы ведь тебе ничего плохого не сделали.

– Такие, как ты, напали на мой дом, убили мою мать и изнасиловали мою невесту, – сказал Веймар. – И что мне теперь прикажешь делать?

– Я к этому непричастна. И мои дети тоже, – сказала брюнетка. – Пожалуйста, отпусти нас. Мы ведь тоже жить хотим.

– Я не могу, – процедил Веймар, стиснув зубы, мысленно проклиная свое малодушие. Он так и не мог заставить себя спустить курок. – Я не могу этого сделать, понимаешь? Я обязан убить вас.

– Проклятая война… – тяжело вздохнула брюнетка. – Неужели нельзя ее прекратить? Мне ведь тоже досталось сполна от твоих сородичей, но я тебя в этом не виню. Пожалуйста, не надо. Не делай этого.

– Я солдат, – отрезал Веймар. – Я должен.

– Отпустите нас, – просила брюнетка. – Мы уйдем в лес. Там нас никто не найдет.

– Пожалуйста… – простонал Веймар.

– Но ведь нет ничего невозможного, – сказала брюнетка молящим тоном, посмотрела ему в глаза. – Ведь из любой ситуации можно найти выход.

Она смотрела на него ласковым взглядом, надув губки.

– Пожалуйста… прости меня, – сказал Веймар дрогнувшим голосом, и спустил курок, опорожняя обойму.

Винтовка отвратительно затрещала, выпуская пули. Девушка взвизгнула от боли, брызнула кровь. Веймар выдернул пустой магазин, перевернул и вставил другим торцом, передернул затвор. Она лежала не шевелясь. Раны затягивались, но уже гораздо медленнее, чем обычно, словно по инерции. Люк подошел к брюнетке, нагнулся. Да, она уже больше не встанет – вместо сердца у нее была рваная рана с обожженными краями. Она уже не была оборотнем, смертельно опасным врагом, дикой волчицей.

Она была просто красивой девушкой, которую он убил.

Веймар глубоко вздохнул и опустил винтовку, развернулся на каблуках и подошел к волчонку. Тот за свою короткую жизнь еще ни разу не видел вампира, но страх, прописавшийся в генах его родителей века назад, заставлял ползти прочь, вслепую, натыкаясь мокрым носиком на препятствия. Веймар взял его за загривок, поднял, посмотрел в глаза волчонку. Затем схватил его рукой за вытянутую морду, впился клыками в тоненькое детское горлышко. Волчонок пронзительно завизжал от боли…

Они появились почти сразу, как только Дибровский доложил о возникшей проблеме. Когда Джиллиан вошла в полуприцеп, он сидел на железном полу, опершись спиной на деревянный ящик, сжав одной рукой цевье винтовки, и курил сигарету. Рядом уже лежали несколько бычков. Посреди прохода лежал труп молодой темноволосой девушки и клочья светло-серой шерсти – все, что осталось от растерзанных волчат. Она поняла все без слов.

– Привет, любимый, – она наклонилась, слегка прикоснулась губами к его щеке. – Идем. Вставай.

Она взяла его за руку. Веймар выдернул руку.

– Пошла на хер, – отрезал он.

– Люк, что с тобой? – испугалась Бернски.

Веймар продолжал сидеть на полу, глядя впереди себя невидящим взглядом.

– Милый, это я, Джиллиан, – сказала Бернски ласково, села подле него, коснулась ладонями его груди. – Ты меня не узнаешь, да?

Она обняла его за шею, прижалась к нему.

– Я тебя ненавижу, – процедил сквозь зубы Веймар. – И Бранта тоже. Всех вас ненавижу. И самого себя.

– Люк, не пугай меня, – прошептала Бернски. – Идем. Нам тут делать уже нечего. Анджелла дала отбой операции, едва услышала, что никакого оружия вы не обнаружили. Все закончено. Идем, слышишь?

Веймар тяжело поднялся, опираясь на винтовку.

– Вот так, умница, – Бернски осторожно взяла его под руку. – Идем, мой милый, все будет хорошо.

Брант поднес к глазам бинокль. Позицию для засады выбрали с умом, довольно оперативно окопались, накрылись маскировочной сеткой и теперь продолжали наблюдать за дорогой. Помимо самой операции перехвата, на его плечи легла еще и педагогическая нагрузка, но делиться наработанными за годы службы знаниями с подрастающим поколением Бранту даже нравилось – видимо, в нем умер неплохой учитель.

– Не видать нашего красавца, – Шидлер показал ему циферблат наручных часов, ожидаемая фура опаздывала на 40 минут.

– Распиздяи, – пожаловался ему Брант. – Наверное, такие же, как я.

Еще некоторое время они лежали в засаде, обмениваясь дурацкими шутками. Контакт с Шидлером наладился довольно неплохой, и Брант был рад этому. Все-таки скоро на его плечи ляжет огромная ответственность – собственное подразделение. И было бы неплохо упросить Анджеллу, чтобы этого парня отдали ему – хоть и молод, но толк из него выйдет при должном подходе. Так рассуждал Брант, обозревая дорогу, когда из-за поворота появилась колонна.

Их было не меньше пяти десятков. Все как на подбор – черные, обутые в армейские колеса с глубоким протектором. И пока эта жутковатая змея ползла по трассе мимо их засады – Брант успел помрачнеть сильнее грозовой тучи. Что смотрелось неестественно на фоне его хронического жизнелюбия.

– Черт, это еще что такое? – спросил Шидлер.

– Сиди и не высовывайся, – приказал Брант. – Этот пирожок не про наш роток.

Щелкнула рация.