* * *

Запоминай мгновений новизну.Лишь памяти доступны повторенья…Все то,Что было сверху и внизу,Сливается по мере удаленья.Смыкаются земля и небеса,Густеет воздух в плавном завихренье…Вновь снеговой прообраз колесаВ который раз приводится в движенье.Мельканье,ШорохИ летящий свет,Начало звукаКак начало чуда.Через мгновенье все сойдет на нет.Запоминай мгновения,ПокудаНа грани снегопада и пургиМетелью озаренная квартираНе стала для тебя ячейкой мира,В окне которой не видать ни зги.

Без вести пропавший

К морозному стеклу ладони прислони,Вглядись, как негативен оттиск линий жизни.Всегда неповторим и все-таки сравнимС какой-нибудь из рек заснеженной отчизны.Когда еще вода свободна от оков,Но холода, гусей склоняя к перелету,Крылато повторят на фоне облаковКлинообразный план речного поворота.И в темных небесах,                                   быть может, навсегдаОтобразят изгиб покинутых излучин.Венозный ток воды под тонким слоем льда,Как оттиск на стекле,                                     вморозив в тяжесть тучи.А в стынущем дому стареет человек,Все реже в чутких снах его душа летает,И сеть морщин ветвит ладонь, как дельты рек,Но иней на окне под ней почти не тает.Что проку говорить о памяти людской,Когда к печной трубе навек прильнула вьюга,Когда полярный день обрел себе покойВ ином краю земли, от Заполярья к югу.Там, в стрекоте сорок дымится полынья,В речном парном чаду белье полощут вдовы…К морозному стеклу ладони прислоня,Я вот что говорю, приемля за основу:— Прекрасно в мире все, что жило и живет,Что будет без меня, когда меня не будет,Беспечен краснобай, но все же он не врет,Заученно твердя, что смерть красна на людях.

* * *

До блеска накатан проселок.Далекие окна горят.Верхушки заснеженных елокВмерзают в январский закат.Вздохнуть бы,Да некуда деться,Когда переполнена грудьДо краяУдарами сердца,Вместившего пройденный путь.Где рядом —Несчастье и нежность.Но все же всегда — чистота. И вновь обретая надежду,Свой путь продолжает мечта.И слышится скрип караульныйВдоль стен снеговой тишины.МорозТетивой новолуньяСтянул хворостину луны.

* * *

Хрустящий воздух розового цвета.В березняке стеклянная заря.И только души звонниц отогретыЧуть видимым дыханьем воронья.Пока тропу под стенами СофииПрокладывает увалень-рассвет,Благословенны изморозь и инейСиятельным явлением на свет,Сияющим сошествием на кровли,Резным и резким сверком верховым…Над Вологдой,Как над большим подворьем,Столбами небо подпирает дым.Высокий купол северных морозов.Классические формы января,Где скрип ворот,И узкий визг полозьев,Как память детства,Дворики хранят.И я хранюИ к сердцу принимаюСквозную сень карнизов навесных,Румяный облик городских окраин,Кустодиевский поскрип мостовых.Но хочется поставить на ладоньВесь городокИ протереть до блеска(Пока заря не разожгла огонь),И, все запомнив,Возвратить на место,Как матери — младенца в колыбель,Как саженец — его судьбе древесной.И, если можно,Не дослушав песни,Уйти,То не сегодня,Не теперь.

* * *

Весна моя!Пора чуть слышных песен!Твоих стволов прохладного свеченьяКасаюсь.Да свершится облученьеЛучами сосен и молчаньем леса.

* * *

Почти за неделю до срокаНа лед проступила вода.Шурша прошлогодней осокой,Гуляют грачи у пруда.Еще не осели сугробы,Но легкий парок над крыльцомКак шепот над ухом:ПопробуйПодставить под солнце лицо.И вот уже веточки вербы —Как бы продолженье лучей.И не от такого ли небаОттенок на крыльях грачей!Весь деньПетушиное пенье,Весь день под окном толчеяКапели…И сердца биеньеВ такт сердцебиенью ручья.

* * *

Ручьи под снегами пробили дорогу,Фонтанами в небо ударили струиСтволов серебристых,Сбегающих к Волге…Останься на склонахНастраивать струныБерезовых ветокИ трав прошлогодних.Для песен дана намНе эта весна ли!Ты видишь:Апрель — голодранец и плотник —Наш старенький дом оплетает лесамиКапелей,Пронизанных ветром и солнцем.