«Выйду к речке…»

Выйду к речке, тонкой веткой хрустну, оборву тенет тугую нить. Осенью всегда бывает грустно, даже если не о чем грустить. Подойду к красавице рябине, руку ей на шею положу, по какой единственной причине я грущу сегодня, расскажу… Мой упрямый, я тебя прошу: ты прости мне эти разговоры. Я всегда молчу про наши ссоры — сору из избы не выношу. А сейчас никто ведь не узнает. Зиму всю рябина смотрит сны, и она, красавица лесная, мой рассказ забудет до весны. Только пусть его подхватит ветер. Или даже — сразу все ветра: много ведь людей на белом свете ссорятся, как мы с тобой вчера. Пусть же ветры возле них повьются, им расскажут наш вчерашний спор. А они — над нами посмеются и всю жизнь не ссорятся с тех пор!

БАБЬЕ ЛЕТО

В сентябре на тропки густо листья пестрые легли. Сентябри в народе грустно бабьим летом нарекли. Только что это такое: лишь машины замолчат, до рассвета над рекою не смолкает смех девчат! Видно, весело живут, платья гладят, кудри вьют, по уплясанной поляне туфли-лодочки плывут. А уж песню запоют — ива склонится к ручью, дрогнет старая береза: вспомнит молодость свою. Выйдет на небо луна, но не знает и она: то ли это бабье лето, то ли девичья весна.

ВЕЧЕР

Наступает прохлада, тени стали длинней, и огни Волгограда из-за Волги видней. Травы клонятся в росах, замирают гудки. А на косах и плесах — рыбаки, рыбаки. Берег в пестром наряде рыбацких рубах: ведь у нас в Волгограде каждый третий — рыбак. Это — лунные ночи, это — море ухи! И уж хочешь не хочешь, а напишешь стихи… Две звезды над дорогой, две степные зари. Подойди и потрогай, и друзьям подари. Чтоб за долы и море, и в чужие края волгоградские зори увозили друзья! Ночь все тише и тише. Даже ветер молчит. Неужели не слышишь, сердце Волги стучит! Ничего мне не надо — лишь бы песню о ней! А огни Волгограда все видней, все родней…

ПОДСКАЖИ СЛОВЕЧКО

Много песен есть хороших о моей родной стране — о дождях и о порошах, о зиме и о весне. То душевнее, то строже льются разные, звеня… А какая мне дороже — вы спросите у меня! «Ах, Волга-речка, не боли, сердечко, не боли, сердечко, подскажи словечко!» Мне словечко подсказали, намекнули, помогли и от камерной печали этой песней увели. Увели к песчаным косам, к людям силы и добра, к тем гудкам звонкоголосым, запевающим с утра! Исчезает тишь да гладь… Ах, Волга-речка, как спасибо не сказать за твое словечко! И, быть может, песня эта потому и хороша, что особо в ней воспета наша волжская душа. Вот и март приходит снова, и на Тракторном — весна! И опять поет Смирнова, вторит ей Бородина… Встречу вешнюю зарю. Ах, Волга-речка, я тебя благодарю за твое словечко.

«Вьется, вьется поземка…»

Тем, кто встречает в дороге новогоднюю ночь

Вьется, вьется поземка, завевает простор. И тревожно, негромко подпевает мотор. И опять от порога, от родного двора убегает дорога — кладовая добра. Это дело такое — ночь в пути коротать. Это дело мужское — о дорогах мечтать. Чтоб жена у порога ночь ждала — не спала, убегает дорога — кладовая тепла. Ваши добрые руки в эту ночь на руле. Ваши полные рюмки в эту ночь на столе, но опять от порога — зови не зови — убегает дорога — кладовая любви.

«Когда бы все, что нам хотелось…»

Надежде Павловской