Как ей помочь? И мне вспомнились прощальные слова Степана «Я же тебя любил, а Тайка – это пустое, наведенное…» Действительно, глупая бедная Надежда. Ей бы не заговорами пачкать свою семью, ей бы не привораживать мужа, а помолиться, читать молитвы от козней бесовских, ей бы самой причаститься и молебны Степану заказать, а она… Но что можно ожидать от людей, так жестоко пострадавших от власти, сделавшей все для уничтожения духовной культуры народа, от людей, быстрее готовых поверить в экстрасенсов, магию, инопланетян, чем в Господа Бога?

Все могло быть иначе, но не стало, потому что для Степана половая сфера – вместилище греха разврата. Другой человек на его месте мог тоже пострадать, но не до смерти.

Причастие и соборование освободили Степана от магических уз, и ушел он налегке, а вся нечисть, связывавшая его, рухнула на виновников – Таисью и Надежду. У Нади это усугубило ее неврастению, а у Таисьи, по словам ее приятельниц, большие проблемы с гинекологией. Это не удивительно, любое участие в магических обрядах наказуемо. Интересно, как себя чувствует Аркадий Иванович? Не думаю, что хорошо.

Надежде стало лучше после молитв, регулярного поста, причастий и соборования. В этом ей помогла мать, сохранившая память о церкви в детских воспоминаниях. Тогда, шестьдесят лет назад, в чудом сохранившейся деревенской часовенке ежеминутно озирающийся батюшка окрестил ее, а ее мать – бабушка Надежды – голосила: «Как воры, Господи, как воры… А без тебя, Господи, как?..»

Запахи грехов

Все началось несколько лет назад, когда ко мне на прием пришел бизнесмен Игорь. Красивый, достаточно молодой, яркий, холеный, модно одетый, он производил неизгладимое впечатление. Спокойно и рассудительно, без тени опаски и неуверенности он говорил о своих медицинских проблемах. Я слушала его, уточняла описание симптомов, все более-менее становилось ясно.

И тут меня затошнило. Я нервно сглотнула слюну. Попыталась, не отвлекаясь от пациента, проанализировать причины этого и не смогла. А потом на меня навалилась оглушающая, давящая стена невероятной вони. Скажете, запах не может оглушить? Может. Все зависит от реактивности органов чувств. У меня обоняние достаточно развито, но не настолько, чтобы какой-нибудь крошечный источник так бурно воспринять. Я давилась этим запахом, стараясь не дышать носом, слушала пациента и не понимала, откуда это может быть. Запах будто исходил от разлагающегося тела, покрытого нечистотами. Это еще мягко сказано. И внезапно пришло прозрение. Красивый, ухоженный Игорь благоухал дорогим одеколоном и одновременно ужасно вонял, и вонь эта была не физической, а бестелесной, эфемерной. Это был запах его души.

Я не позволила себе выбежать на свежий воздух, не позволила испытать страх или брезгливость и продолжала говорить с ним. Я выдала Игорю необходимые рекомендации, и мы мило попрощались. Я долго не могла отдышаться после его ухода. По окончании рабочего дня я позвонила своему знакомому, который, как я знала, посоветовал Игорю меня. Я попросила его приехать. Наверное, в моем голосе было что-то такое, отчего он бросил все дела и немедленно примчался.

Мы пили чай, и я расспрашивала об Игоре. Знакомый, которого зовут Валя, не удивился. Наверное, много женщин после встречи с Игорем вели себя напористо и почти неадекватно. Внезапно он понял, что мои вопросы в корне отличаются от того, о чем его спрашивали раньше. И он, поколебавшись и взяв с меня честное слово о неразглашении, полушепотом разоткровенничался. Валя рассказал мне все: о кровавой бойне в бизнесе в начале капитализма, о крышах, ментах и разборках, о коррупции и подставах. Оказалось, что Игорь несколько раз (чудом?) избегал тюрьмы, его боится куча народа и с теми, кто плохо себя с ним ведет, Игорь поступает весьма круто.

И тогда я задала сакраментальный вопрос: мол, что же ты с таким плохим мальчиком водишься? На что Валя, опустив глаза, ответил, что в его бизнесе без таких, как Игорь, не обойтись. Тут я взорвалась. Не помню точно, как я ему наговорила много жестких, нелицеприятных слов. Я говорила о клокочущей зловонной адской яме, в которой гибнут вечно души грешников. Но иногда душа еще при жизни человека пресыщается грехами настолько, что близость ада проявляется в ней, например, в виде запаха. Да, иногда так пахнет ад. Я говорила, что соприкосновение с Игорем несет смертельную опасность, прежде всего для души Вали. Я почти кричала:

– Ты можешь даже денег заработать с ним, много! Но они не принесут тебе счастья! Ты окончательно погубишь себя. Адское зловоние коснется и тебя. Оно очень заразное. Чтобы общаться безбоязненно с Игорем, надо быть вне его сферы интересов, а главное – быть чистым внутри. А чистым – значит не развратничать, не злиться, не считать себя лучше других, не оскорблять и не обижаться, не воровать и многое другое. И не убивать! Уж точно не убивать! Знаешь сколько на его руках? Около трех десятков. Не все своими руками, конечно. Я чувствую это.

Валя смотрел на меня с испугом. Он отер рукой лоб. И сказал неуверенно:

– Я понимаю, что он опасный. Но надо как-то выживать в бизнесе. Столько сил и денег вложено, столько пережито – страшно вспомнить. Жаль все бросить. Опять же люди за мной…

Я еще долго уговаривала Валю, но убедить так и не смогла. Он продолжил свое партнерство с Игорем. Сейчас Валя тяжело болен, у него заболевание крови, и никто не может ему помочь.

После эпизода с Игорем я стала достаточно часто ощущать адское зловоние. Оно приходит с людьми, душевно грязными, одержимыми, теми, которые пачкают всё и всех вокруг одним присутствием.

Со временем я поняла, что разные грехи пахнут по-разному. Люди, на чьих руках кровь невинных, в том числе женщины с нераскаянными абортами, источают запах мертвечины. Так пахнут стервятники. От одержимых жаждой мести и причинения смерти другому человеку, хотя бы мысленно, чувствуется то же зловоние. Развратники пахнут нечистотами. Обжоры – гнилью. Гневливые, выпускающие наружу ненависть и ярость, пахнут кровью не первой свежести. Странно пахнут завистники, словно они потеряли человеческий облик и запах и стали кем-то другим, чужим, страшным. Трусы и воры, как ни удивительно, пахнут почти одинаково – ужасным концентрированным запахом пота. Уныние пахнет кислым брожением, помните популярный призыв «не кисни» в обращении к унылому человеку? Лень пахнет тухлятиной. Настоящим адским запахом, смешанным из испарений кипящей смолы, серы и еще чего-то очень удушливого, пропитаны черные маги и все, возомнившие себя выше Бога, то есть глубоко впавшие в грех гордыни.

Эти запахи подсознательно чувствуют многие. Одним они помогают интуитивно распознавать добро и зло в окружающих людях, избегать самых грязных из них. Других некоторые запахи притягивают. Особенно показателен запах разврата, он очень цепляет тех, кого называют прелюбодеями (в мыслях или делах)! То, что сейчас считается сексуальностью, на самом деле, в большинстве своем, притяжение друг к другу дурно пахнущих особей. Истинное сексуальное самосознание и самореализация не имеет к этому никакого отношения.

Запах греха притягивает бесов. Известно, что там, где один грех, их скоро будет тысяча. По запаху находят себе подобных одержимые люди, они хорошо понимают друг друга и легко объединяются. Потому «имя им – легион». Запах как метка, как клеймо принадлежности человека аду.

Более всего в жизни я боюсь быть источником таких запахов!

Иногда, когда служебные или личные дела не позволяют мне вовремя причаститься, мне кажется, что за мной тянется ядовитый шлейф маловерия, осуждения, празднословия, гордыни и т. п.

Однажды я встретила человека, который имел ужасный физический запах тела. Больные печень и почки вызвали сложный биохимический процесс, результатом которого стали эти ядовитые испарения. Но мне они казались не такими удушливыми, как эфемерный греховный запах. И для больного эта проблема была его испытанием и даже защитой от греха. Он был прекрасным, светлым человеком. И после смерти, по словам его супруги, он просто благоухал!