Я тоже не миновал многих соблазнов…

были и травка,

алкоголь,

кокаин, амфетамины (курево на этом фоне – безобидный леденец),

но каким-то чудом мне удалось

вовремя поня

ть: этот

приятный процесс в конце концов плавно трансформируется в физиологическую и психологическую необходимость, а этот фактор может затянуть в такой ад при жизни, что выход можно будет найти, пожалуй, только в суициде, который-то облегчением-то в итоге и не станет. Кроме того, если, конечно, успеешь дожить до любого – «счастливого»? – исхода, со своей свободой распрощаешься раз и навсегда. Все твои потребности будут проходить сквозь призму «основного наркотика», которым может стать, кстати, и еда, особенно ее «сладкая» часть. Вообще-то, я пришел к выводу, что в жизни можно попробовать многое… при условии наличия железной воли, а если уж нацепил «радужные очки», надо хотя бы попытаться не проехать «нужную» остановку… но ведь некоторые зависимости, особенно химической природы, разрушают волю. К сожалению, я не был достаточно волевым человеком, чтобы самостоятельно решить некоторые свои проблемы. Лет десять назад, страдая от рефлексии и жестокой внутренней борьбы и осознав свое бессилие, я пришел к выводу: исходя из закона термодинамики, в борьбе с энтропией одних внутренних ресурсов недостаточно. Что может помочь при «энтропии» человеческого сознания и души?.. Тогда я еще не успел стать алкоголиком или наркоманом, но почва для углубления одного из таких процессов была весьма благодатной. Как человек увлекающийся, к тому же перфекционист и большой любитель разнообразия, я мог бы легко и быстро разрушить свой, быть может, единственный шанс на бессмертие души. В случае со мной произошло чудо… на первый взгляд. Как-нибудь, возможно, я расскажу об этом… Мне удалось совладать почти со всеми дьявольскими «угощениями». Полностью не удалось завязать только с алкоголем. Думаю – хотя, возможно, оправдываю свою слабость, – что небольшая порция яда иногда может служить лекарством, надо только держать этот процесс под контролем. Мне это удается. Вообще-то,

чем меньше зависимостей – тем больше степеней свободы. Свобода – вот настоящий кайф! И

я

был рад за себя, что уже более девяти лет «

рассадник» дурных соблазнов

для меня таковым не является.

Я пересек Шахматную площадь, названную так из-за большого количества кустарников, расположенных в шахматном порядке), поднялся по розовой мраморной лестнице на второй этаж развлекательного центра и оказался у Г-образного бара. По терракотовому ковролину я пересек небольшое уютное помещение и направился в туалет. Я специально пришел пораньше, чтобы немного подумать, оценить обстановку и себя в ней.

Усевшись на барный стул и заказав кофе, я огляделся. Теплые цвета стен, мебели, скатертей и посуды: бежевый, молочный, кофейный. Чуть розоватая подсветка потолка. Мягкие удобные диваны и кресла. В зале было мало посетителей, сюда приходят для приятной трапезы и беседы, но в будние дни желающих задержаться здесь надолго было немного (для продолжительных застолий существовали другие заведения).

Повернув голову к входу, я увидел Эдварда Крайтона, секретаря-референта миссис Старлингтон. С ним я познакомился лет восемь назад и сразу его невзлюбил, до сих пор не понимая почему. Более компетентного и талантливого сотрудника – «знающего и умеющего все»

–

трудно представить. Хотя непрофессиональных работников в концерне просто, похоже, не могло быть.

На мой взгляд,

Крайтон

слишком совершен

ен

, чтобы считаться нормальным; по-в

идимому,

поэтому я и испытыва

ю

к нему антипатию: обыкновенная зависть посредственности к почти идеалу.

Может, он вообще – инопланетянин? Но если это и так, станет ли мне от осознания такого факта легче? Не уверен.

Как бы то ни было, миссис Старлингтон

ценила не только профессионализм своих «вассалов», но и их внешнюю привлекательность.

Чье-то высказывание, что «ничто так не украшает интерьер женщины, как удачно подобранные мужчины», с полным основанием можно отнести и к Минерве. Хотя, справедливости ради, надо заметить: прекрасная часть человечества, работающая в холдинге, тоже радовала взор обывателя; а это заслуживает уважения: все же

наша

Дама

прекрасно осознавала сво

и

далеко

не юные годы

и

возрастные показатели зрелой

внеш

ности

, кроме того, лесбийских «оттенков» в е

е

поведении

тоже

не замечалось. Значит

, она просто получала

эстетическое удовольствие от созерцания красоты. И в этом я

с ней солидарен

. Что же касается тщеславия и женской ревности – приходится признать, что

Элизабет, очевидно, лишена этих, весьма популярных, человеческих качеств;

либо, что более вероятн

о

, она уверена в своей особой привлекательности и неотразимости.

Нельзя все же исключить комплекс полноценности, коим она страдает, впрочем, очень тактично. При такой точке зрения на себя и окружающих – конкуренции можно не опасаться. У ее племянницы Линды тоже имеется комплекс собственной исключительности, но «болеет» она им отнюдь не так деликатно.

Эдвард

Крайтон, пожалуй,

был красив. Высокий и стройный сорокалетний брюнет с

большими

глазами

и

очень широкими

черными

бровями, которые не портили

мужчину

, а, наоборот,

придавали его слегка надменному взгляду

большую выразительность

и какой-то демонический аккорд.

Даже цвет глаз этого красавца

был вызывающе притягательный:

сине-зеленый. Поначалу

я

вообще подозревал Крайтона в ношении линз.

Эдвард щедро наделен всеми мыслимыми и немыслимыми внешними достоинствами: т

онкий прямой нос, четкие линии скул жесткого симметричного лица, легкая полнота и чувственность губ, не переходящая в женственность и мягкость.

Такое лицо обладает легким

гипноти

ческим эффектом

, а многих… просто очаровыва

ет

. Я даже рад, что

питаю

к нему

некоторую враждебность

, иначе мне бы пришлось задуматься о прочности

своей

традиционной сексуальной ориентации.

Тем не менее в Крайтоне

чувствовал

ась

как

ая

-то

искра опасности

.

Хотя, не исключено

, что

мне просто хочется так думать. Но уверен, мужчина

скрывает

многое,

позволя

я

видеть

себя таким, каким ему хочется быть в глазах окружающих, впрочем, как и его босс. При этом Эдвард не старается выглядеть в каком-то исключительно благоприятном свете. Иногда мне кажется, что этот везунчик, по-большому счету, циничный и откровенный пофигист. Ему можно было бы простить скрытность:

будучи доверенным лицом первого лица

большой компании

,

такое качество – закономерная

необходимость.

Но в том-то и дело, что особой замкнутостью Эдвард не страдал. Безусловно, я слишком категоричен в своих суждениях относительно нашего местного секс-символа, но моя предвзятость выросла не на пустом месте. Тем более что мне нередко приходиться смотреть на многое

сквозь

призму

подозрительности (н

е самое лучшее качество, но есть у меня такой грех).

Предполагаю, молодость нашего секс-символа протекала весьма бурно.

Будучи восемнадцатилетним студентом университета, Эдвард подрабатывал моделью и даже пытался сниматься в кино, но не получилось, похоже по той причине, что молодой человек не мог выйти из своего образа – «мистер

а

совершенство».

Пожалуй, я еще не видел ни одного человека, который оставался бы равнодушным, увидев Крайтона в первый раз.

Б

ыло

любопытно

наблюдать реакцию людей на него.

Крайтон

, казалось, и вправду обладает какой-то магией.

Даже

находясь с ним рядом, многие, очевидно, испытыва

ли

волнение. А молодые девушки просто впадают в ступорообразное состояние или транс вроде сабспейса (эндорфинного опьянения).

Иногда я задумыва

юсь

о странности такого понятия, как редкая, совершенная красота: благословение ли это?.. Или наказание? А может, «наивысшая степень целесообразности», как сказал кто-то из известных писателей? Но хотел бы я знать, что

ощущают действительно красивые люди. Счастливы ли обладатели

совершенной телесной оболочки?

Глупый вопрос? Не уверен. Но в этом контексте, под словом «счастье» я не имею в виду то необъяснимое ощущение, которое подразумевается в его общепринятом понимании. Какое это чувство на «вкус», знание, что

собственная красота затмевает вс

е

остальное, и

ее

облада

тель

может претворить

в жизнь

свои

самые смелые планы? Однако

, как мне кажется,

такая внешность не может не развращать своего

владельца, о

собенно, если у

того

не очень высокие нравственные и моральные устои. И

вполне вероятно, что потеря такого дара становится серьезным испытанием для его обладателя, да и осознание самого факта скоротечности и исключительной хрупкости такой красоты должно нередко омрачать настроение подобного красавца. Для подтверждения этой сентенции достаточно взглянуть на многих красивых звезд, готовых перекроить себя вдоль и поперек, дабы удержать свое внешнее совершенство. И когорта подобных счастливчиков, п

рибегающих к различного рода ухищрениям в попытке обмануть природу, становится заложниками своей внешности, и далеко не каждому удается вырваться из замкнутого круга, в котором красота – синоним успеха.

А если, что не редкость,

природа совершает «великодушный» поступок, наградив человека красивой оболочкой, но

посылает ему скудоумие… «в отместку»

? Такой тандем… насколько хороший приз судьбы?