Вокруг царило относительное безмолвие: слышался только шелест по гравию моих новых кроссовок и негромкое покрякивание завтракающих уток.

В особняк я вошел так же просто, как и в прошлый раз. Отключив сигнализацию, я постоял пару минут, прислушиваясь к тишине, дом молчал, но в этом молчании я не почувствовал угрозы. Включив настенный светильник, стилизованный под факел, я оглядел холл: первые солнечные лучи, просочившись сквозь мозаичный витраж, образовали в дальней части холла световое пятно, похожее на ползущую черепаху. В этом, похоже, и состояло единственное визуальное отличие утреннего вида помещения от его ночного варианта. В гостиной зубоскалил гавиал, скучал тупоголовый аллигатор, в жизни остальных рептилий заметных изменений тоже особо не наблюдалось, будто бы этой ночью никто и не проникал в их жилище. Меня устраивал такой расклад, обитателей зверинца, по-видимому, тоже. Но уточнять это обстоятельство я не стал – у меня были более срочные и важные дела. Прежде всего я снял поставленные мною скрытые видеокамеры. Их оставили на месте. Почему? У меня сразу же возникло не очень хорошее предположение, которое позже благополучно подтвердилось (они были пусты). Повторяя вчерашний маршрут, я чувствовал небольшое волнение, что было вполне объяснимо: слишком большая ставка была сделана мною на предыдущую свою вылазку; очень не хотелось бы воочию убедиться в провале той «кульминационной» операции. Если это произойдет – все придется начинать сначала.

Засунув чуть повлажневшие пальцы в раскрытую пасть кобры, я на миг задержал дыхание, будто остерегаясь, что змея его почувствует. Но огромный желтый гамадриад, застывший в броске, меня порадовал: моя «ставка» покоилась в утробе керамического аспида. Выдохнув в темный зев ядовитого гада волну радости, я осторожно положил драгоценные пакетики с «пыльцой» и «кожей» крокодила в карман куртки. Собственно говоря, можно было бы на этом остановиться, но я прошел к бассейну и включил освещение на самую слабую мощность. Затем подошел поближе к огромному водному пространству и посмотрел на его зеркальную поверхность; искусственный свет какого-то странного, опалового цвета пронизывал толщу воды до самого дна, вызывая яркое голубовато-зеленое свечение, магнетически притягивающее взгляд. Почему-то мне захотелось подойти еще поближе и увидеть свое отражение на ровной водной поверхности бассейна. Осторожно я подошел к краю и слегка наклонился, и вдруг вместо ожидаемого отражения своей головы перед моим глазами проплыл, как в тумане, бледный, словно выточенный из молочного опала, силуэт обнаженной женщины. От страха я резко запрокинул голову и чуть ею потряс, стараясь отогнать неприятную картину из своего разыгравшегося воображения. Может, у меня тоже начались галлюцинации? С некоторой опаской я еще раз посмотрел на воду, но в этот раз действительно увидел свое отражение, хотя оно, чуть деформированное и ошарашенное, не очень-то меня успокоило.

Решив не заниматься больше такого рода экспериментами, я занялся делом и, подойдя к крокодилу, которого недавно промаркировал белой краской, стал осматривать его лапу. Отметины не было, следовательно, это была уже другая игрушка. Когда-то я задавался вопросом: может ли один и тот же вывод вызвать в человеке диаметрально противоположные чувства? Наконец-то наступило время получить убедительный ответ на этот вопрос. Результат обследования силиконового широкомордого каймана меня чрезвычайно обрадовал и очень испугал. Убедительное подтверждение моей версии вызвало радость, но… теперь я был уверен, что мне придется сражаться не с одним заурядным убийцей, а с подготовленной группой профессионалов. Хотя об этом факте я подозревал с самого начала своего расследования, а точнее, со дня смерти мисс Кэмпион.

Аккуратно отщепив микроскопический кусочек материала, из которого «изваяли» эту милую зеленую игрушку, я поместил его в пакет. Затем вооружился лупой и внимательно осмотрел еще раз силиконовое животное на предмет какой-либо заводской маркировки: серийный номер, к примеру. Минут через пять мне удалось найти какие-то цифры и буквы, который я сфотографировал и переписал. Затем я запечатлел на свой фотоаппарат весь этот уголок дикой природы. Но вскоре здесь меня ожидал еще один «подарок» – длинный черный волос. Похоже, мои враги совсем расслабились! Пожалуй, от счастливых, оргазмичных конвульсий меня удержала только ноющая боль в боку – последствие электрического «поцелуя». Придя в себя от такой неожиданной радости, я сделал предпоследний шаг в прямом и переносном смысле слова, состоящий в заборе воды из бассейна для дальнейшего ее лабораторного анализа. Особых трудностей на этом пути я не встретил. Последним шагом стал для меня поиск поздравительной открытки или визитки, которая могла (?) быть прикрепленной к подарочному крокодилу. Поднявшись на второй этаж, я зашел в кабинет журналистки, но мои предчувствия, что я ничего похожего не найду, подтвердились: конечно же, ее изъяли.

В гостиной к моим трофеям добавился ноутбук Лоры и ее мобильный телефон. Кроме того, я переписал на свой диктофон все имеющиеся записи автоответчика стационарного телефона. Не теряя здесь больше времени, выключив за собой свет и включив сигнализацию, я быстрым шагом направился к своей машине, но уже не окольным путем, а коротким – через спящий торговый центр. Почти бессознательно я остановился перед магическим салоном Стюарта и заглянул внутрь сквозь витрину, но не увидел ничего, кроме расплывающихся темно-багровых пятен на стенах. Удивленно пожав плечами и размышляя об увиденной мозаике, я подошел к стоянке. Осмотревшись и не заметив ничего подозрительного, открыл машину и сел за руль. Обозначив в компьютерном навигаторе предстоящий маршрут до места нахождения моей тихой и «уютной» ночлежки, я тронулся в путь, который проделал меньше чем за полчаса.

Припарковав «мазератти» на небольшой поляне, я пошел искать могилу, чуть не ставшую моей навсегда. Спустя десять минут мне удалось найти то место, откуда всего лишь часов пять назад я выполз на свет божий. Только никакой могилы и скелета здесь не было. Хотя своему навороченному навигатору я верил безоговорочно, да и белой отметине на соседнем погосте – тоже. Даже мои следы отсутствовали, как и любые другие. На месте моего недавнего убежища на ровной поверхности дерна росла пожелтевшая травка. Я стоял на заброшенном деревенском кладбище и не понимал, что происходит: может, я все-таки заразился от Лоры ее странной болезнью? Такой вывод меня абсолютно не устраивал, и я стал самым тщательным образом осматривать ближайшие окрестности. Вскоре я уже понял, что не болен: кто-то тщательно замел, в буквальном смысле этого слова, все следы моего недавнего пребывания здесь. Земля на «моей» могиле и дорожка от нее были более рыхлыми и влажными, чем поверхность других захоронений. Облегченно расслабившись, я подумал, что наступившее утро преподнесло мне весьма приятные сюрпризы, а ведь все начиналось совсем не так радужно, когда лежа здесь, на дне ямы, в грязной и вонючей луже, я с трудом вспоминал собственное имя… Может, арендовать на пару лет эту «счастливую» могилку, дабы иногда прибегать к такому, весьма экзотическому, способу привлечения удачи?

Успех меня окрылил! И с чувством огромной радости, что со мною и с моей памятью все в порядке и мне не придется в будущем помечать места своего нахождения белой краской, я стал буквально рыть землю в поиске возможных улик, уподобляясь трюфельной свинье. Во всех детективах, которые я когда-то читал или видел в фильмах подобного формата, на месте преступления всегда находят какую-нибудь улику: окурок, пуговицу, зубочистку, след протектора, оторванный кусочек ткани, нитку… ну хоть что-нибудь! Я провел на этом кладбище больше получаса, облазив все окрестности вокруг злосчастной могилы, вооружившись современнейшей аппаратурой, тщательно разрыхляя землю… и…нашел свой предполагаемый «трюфель». Он был уже несъедобен: кто-то до меня его уже пожевал, но я был счастлив, что мне оставили этот неказистый, сплющенный, но относительно «свежий» (старого мусора здесь было немало) кусочек жевательной резинки. Возможная улика не лежала рядом с «тем» местом, но этот использованный «сюрприз», завернутый в зеленый фантик, валялся неподалеку. Возможно ли, что мистер Х или его напарник уронил резинку случайно? Судя по аккуратному конвертику для жвачки, этот человек отличался аккуратностью и педантизмом. И такой казус можно объяснить только тем, что предыдущая ночь и для него, по-видимому, не была легкой. Конечно же, я понимал, что этот «артефакт» может относиться к человеку, не имеющего ко мне никакого отношения. Хотя сомневаюсь, что совсем недавно – причем после дождя – кто-либо еще, кроме меня и моих «друзей», выбрал этот погост для ночного променада. Конечно, имеются любители таких прогулок, но, как мне казалось, не в этом случае. Побродив безрезультатно еще некоторое время, я посмотрел на часы: восемь минут девятого. Удивительно, но пасторальная прогулка по заброшенному кладбищу меня оздоровила и взбодрила: спать расхотелось и появился аппетит. Усевшись в машину, я поставил «High society girl» той же группы, и мне вдруг стало интересно: а как премируют в фермерских хозяйствах особо отличившуюся трюфельную хрюшку?.. Господи, что вытворяет мое уставшее подсознание?! И как теперь мне разобраться в этом ассоциативном ряде?