Водитель по имени Дамьян открыл перед ней дверцу темно-синего БМВ и своим видом показал, что ждет ее распоряжений.

— Дамьян, в «Парк Хаят», пожалуйста!

Машина в полной тишине покатила по Парижу, а Марта достала пудреницу, чтобы подкраситься.

Марио, вне всякого сомнения, должен был уже быть на месте и ломать себе голову над вопросом, не забыла ли она про него, не потерял ли он курочку, несущую золотые яйца. Действительно, он явно волновался, сидя в одиночестве за столиком в ресторане. Марта понаблюдала за ним минуты две, пока официант не приблизился к ней, чтобы проводить ее к столику. Увидев ее, Марио прямо расплылся в улыбке от облегчения. На нем были черные брюки из шерсти и шелка, рубашка в полоску осенних тонов, очень гармонировавшая с его цветом лица и коротко постриженными темными волосами. Она подумала, что он, решительно, очень красив и имеет латинский шарм, о которого перехватывало дыхание. Ее ассистентка Лори сказала про него, что он «смертен». Хотя это выражение было в моде, применила она его неудачно. Потому что для Марты ни один мужчина не смог бы стать «смертным». Она уже умерла, когда ей только что исполнилось сорок лет, после ужина при свечах на веранде одного римского ресторана тем душным августовским вечером, как раз накануне гибели принцессы Дианы, врезавшейся в столб. С той поры она ежегодно 31 августа ставит свечку за упокой души леди Ди: нечасто случается так, что ты умираешь в один день с принцессой.

— Извини, опоздала! — сказала она Марио, целуя его безупречно накрашенными губами.

— Ничего страшного, спешить нам некуда, — успокоил ее умиротворенный Марио.

— Ты уже сделал заказ? — спросила она, избегая его взгляда.

— Нет, я ждал тебя. Но, знаешь… Мне этой ночью очень тебя не хватало, — прошептал он, понизив голос.

Марта улыбнулась и взяла его ладонь, решив дать ему возможность поверить, что на нее действовали его приемы. Она не была достаточно циничной, чтобы плохо относиться к своим молодым любовникам.

— Спасибо, Марио. Ты очарователен, — ответила она.

— Я только об этом и думаю, любовь моя, надеюсь, что сегодня ночью ты не выставишь меня за дверь…

— Боюсь, что да. Я не могу отказаться от участия в столь важном приеме, — заявила она, не сводя с него глаз.

— Каком именно? Ты от меня что-то скрываешь?

— Нет, я приглашена Филиппом Серра, шефом «Премиума», на коктейль с танцами. Такие вещи пропускать никак нельзя.

— Тогда возьми меня с собой. Или ты стесняешься показаться с Марио?

— Помимо того что ты для меня несколько молод, тебе там будет ужасно скучно!

Это было явной ложью, поскольку этот молодой человек, как и все его предшественники, встречался с ней именно для того, чтобы получить возможность участвовать в таких приемах, где собирались все самые известные на данный момент люди. Но Марте вовсе не хотелось, чтобы Марио от нее улетел. Пока было рано. Она знала, что если слишком быстро представит его своим партнерам, он тут же помашет ей ручкой. Именно поэтому она решила остаться глухой к мольбам любовника. И поэтому снова солгала:

— И потом, я не уверена, что туда можно приходить в сопровождении кого-то. Но зато у меня есть для тебя сюрприз: в следующем месяце один очень крупный кинопродюсер организует ужин у себя дома, и я уже сказала ему, что приду со своим другом. Там будет более интимно, переговорить с кем нужно легче будет, чем во время таких коктейлей, где люди встречаются и не видят друг друга.

— Как скажешь… Но я буду ждать этого с нетерпением!

— Ладно, выбирай! Я не могу слишком поздно приходить в контору. Полагаю, ты будешь икру?

— Я ее обожаю, ты же знаешь. Может быть, возьму еще омара. Хочу отпраздновать нашу встречу, ужасно не люблю проводить ночь без тебя!

У Марио не было проблемы с деньгами, поскольку они доставались ему из кошелька Марты, снисходительно относившейся к его транжирству. Для себя она заказала побеги салата-латука и половину дыни. Но вовсе не потому, что хотела сэкономить — деньги ей девать было некуда, — а потому что Марио отбивал ей аппетит. Этот красивый парень постоянно внушал ей страстное желание уйти из ресторана и оправиться в номера. Но она никогда не переходила к действию: все то же святое уважение к семейному образу жизни запрещало ей совершать безумства! Нет, ее занятия любовью отличались великим классицизмом: любовники приходили к ней домой только вечером, а уходили на рассвете после достойного Пантагрюэля завтрака. Общей чертой всех этих плейбоев было обжорство. Она не могла этого объяснить, но отказывалась верить в то, что они наедаются вволю только тогда, когда их кормит она.

— Хочешь кофе? — спросила Марта в конце обеда.

— Да, дорогая, эспрессо…

— Крепкого и сладкого, знаю. Позови официанта и попроси счет. А потом я пойду.

Марио сделал так, как она сказала. Он научился безукоснительно исполнять приказы Марты. Теперь он знал твердо установленные правила: дама никогда не подзывает официанта, не пьет спиртного, если не пьет кавалер, никогда не расплачивается по счету. В том, что касается последнего правила, у нее, увы, не было выбора! Хорошо еще, что ее отец и ее мать покинули уже этот мир, они бы сильно возмутились, узнав о том, что их единственная дочь содержит молодых самцов! По их мнению, деньгами должен обеспечивать мужчина и каждый должен знать свое место. По воскресеньям именно папа всегда резал жаркое, а мама ему помогала. Семья их была довольно зажиточной, отец Марты был финансовым аудитором, а мать держала парфюмерную лавку на первом этаже. Она, таким образом, могла присматривать за дочерью и говорить с самыми элегантными своими клиентками из городка Энгиен-Ле-Бэн, где прошло детство Марты. Энгиен называли «маленьким Парижем». На самом деле не было никакого сходства между столицей и этим маленьким симпатичным пригородом, но этого было вполне достаточно для того, чтобы пресс-атташе не стеснялась своего происхождения.

Посему Марта настаивала на том, чтобы люди уважали ее причуды старой девы, а Марио нечего было желать, поскольку он мог питаться во дворцах, одеваться во что хотел, встречаться со светскими людьми и быстро завоевывать себе место под солнцем.

Он заказал кофе и незаметно взглянул на часы. Этот пусть и едва заметный жест все же не ускользнул от внимания Марты, решившей, что он торопится пойти в магазин или выпить с одним из себе подобных. В конце концов она убедила себя в том, что у него была встреча с приятелями, которым он хотел рассказать об этом обеде, в ходе которого он отведал и икры, и омара, хотя удовольствие от этого было, увы, испорчено присутствием Мумии. Она услышала это прозвище во время обеда, организованного в честь исключительных женщин. Какая-то соплячка в самый разгар обеда заметила, как много было среди присутствующих мумий: женщин определенного возраста, сделавших такие подтяжки всего тела, что они стали похожими на забальзамированную Нефертити. С тех пор Марта была уверена в том, что ее плейбой именно так ее и называл.

Они расстались перед входом во дворец. Она села в машину, он решил взять такси, для оплаты которого она успела сунуть ему деньги, на что он ответил скорее опытным, нежели страстным поцелуем. В конечном итоге, подумала Марта по пути в свою контору, Марио, возможно, станет великолепным актером.

Прежде чем положить документы в свой кабинет, пресс-атташе заглянула в кабинет своей секретарши. Та сидела, прижав трубку телефона к уху плечом, перед ней стоял пузырек с лаком. Пальцы были растопырены веером над клавиатурой компьютера, чтобы красный лак смог лучше высохнуть. Марта кашлянула и не удержалась от колкости:

— Лори, я понимаю, что вы загружены работой, но не могли бы вы зайти в мой кабинет, чтобы подвести некоторые итоги? И закройте же это пузырек: запах просто невыносим!

Выходя, добавила:

— И, ради бога, откройте окно!

Лори резко положила трубку. Приход хозяйки застал ее врасплох, и ей было стыдно, что та застала ее за занятием маникюром. Взяв свой блокнот, она одернула короткую юбочку, выплюнула жевательную резинку и только потом направилась в просторное помещение со стеклянным стенами, бывшее кабинетом мадам Петерсон.