ОНА с трудом подавила импульсивное желание немедленно рассказать мужчине о случившемся. Несколько раз набирала знакомый номер, столько же раз сбрасывала. Очарованная и воздушная бродила по знакомым улицам, неожиданно обретшим красоту и привлекательность. Слушала городской шум, теплый ветер и отзвуки голосов. Улыбалась. Бережно трогала, поглаживала живот. Вырисовывала радужные перспективы, наслаждалась мечтами. Зашла в уличную кафешку, заказала пирожное с корицей и турецкий кофе. Попыталась успокоиться, привычно закурила и взялась за анализ.
Главная проблема заключалась в неверии и пьянстве. Пьянство было и причиной, и результатом неустроенности жизни любимого. Пьянство рождало в девушке страх. Неверие – подтверждалось опытом и временем. Добавлялись компоненты грубости и нежелание сотрудничать. Агрессивный настрой и разлад. При всем этом, еще и любовь! Главный фактор – беременность! Сохранение отношений ради ребенка, любви и себя самой. Изменение любимого – по тем же причинам! Требовались радикальные меры, а ОНА не чувствовала сил. Не имела возможностей и не располагала средствами.
Последний шанс! Как глупо, как пошло звучит это в отношении любимого и в неразличимых рамках любви! Все же шанс будет предоставлен, но для реализации требуется помощь.
За помощью, не видя других вариантов, ОНА отправилась к ЕГО родственникам. Не сказать, что между девушкой и ними существовали трения. Они просто не соприкасались! Черноволосый сам избегал общения, не наведывался в родительский дом, и, в свою очередь, не приглашал в гости. Одиночка и затворник, зажатый в тиски пороков и проблем. ОН давно разорвал контакты с близкими. Прятался от них, стесняясь бедственности собственного положения. Звонок на Новый Год, восьмое марта, поздравление с днями рождения. Вот, пожалуй, полный перечень контактов за последние несколько лет.
Дверь открыла ЕГО мама. Удивилась. Не сказать, чтобы обрадовалась, но улыбнулась и пригласила войти. Женщины сидели на кухне, пили чай с пирожками и обсуждали жизнь человека, очень им небезразличного. Старшая женщина знала, что ее сын пьет. Переживала из-за неустроенности жизни и сумбура мыслей. Просила не бросать ЕГО. Обещала любую помощь. Вернулась ЕГО сестренка, заглянула и поздоровалась сквозь зубы. Несколько раз появлялась бабушка, но понимала сложность ситуации и молча уходила.
ОНА раскрылась. Почему-то оказалось легко исповедоваться перед матерью любимого! Рассказала о многом, почти обо всем, оставив неозвученным только сугубо личное и… факт беременности. Словно стеснялась или боялась спугнуть нежданное счастье!
Почему ОНА не призналась сразу? Не открылась и не поведала о дарованном чуде? ОНА боялась! Боялась ошибиться, боялась сковать себе руки и завалить отходной путь на случай, если ОН не воспользуется шансом! ОНА боялась не только за себя, но и за едва зачатого ребенка! Первобытный страх, генетический животный инстинкт материнства, заставляющий ценой собственной жизни оберегать младенца, пускай только будущего, превышал все! Он был больше всего! Даже больше, чем любовь…
Женщины пришли к согласию и наметили совместный план действий.
***
ОНА стояла возле форточки и глядела на спящего мужчину. ОН вздрагивал, лицо искажали гримасы страдания и боли. Девушка смотрела на черноволосого и понимала, что до сих пор любит этого человека.
Мама, бабушка и нахальная Алиска расположились полукругом около дивана. Мама трясла сына за плечо. Плакала. Бабушка плакала тоже. Алиса успокаивала пожилую женщину и сердито молчала.
Последовало пробуждение, новые слезы, разговоры, уверения, клятвы, снова разговоры… Обещания, вопросы и ответы. Больница, курс лечения, курс реабилитации… Договоренности с хорошими знакомыми, рекомендации и начало новой трудовой эпопеи.
ОНА видела, что ОН приходит в себя. Любовалась, не могла наглядеться на любимого! Беременность смягчила девушку. Душа оттаяла. Черные цвета заменились на нежно-зеленый, бирюзовый, ярко-желтый, бледно-розовый. Улыбка не сходила с лица. Хотелось обнять каждого, хотелось жить, дышать, любить…
Черноволосый усердно работал. Был хмур и не слишком приветлив, но не пил. Вечерами сидел вместе с НЕЮ дома. Больше молчал, чем говорил. Рано укладывался спать и рано вставал.
ОНА не торопила события. Надеялась, что спустя какое-то время лед покинет отношения. Все восстановится, все вернется. Все будет, как раньше, только в миллион раз лучше. ОНИ будут счастливы. Родится малыш…
Прошло два с половиной месяца. Любимый не подводил. Трудился, что-то делал по дому. Читал книги, смотрел вместе с НЕЙ телевизор, дурацкие ток-шоу и романтические фильмы. Все было правильно, все шло, как надо, но лед отчужденности так и не покинул пределов ИХ жизни. ОН был корректен и сдержан, но бесстрастен. Сторонился своей женщины! Не говорил ни плохого, ни хорошего.
Решение рассказать о своем положении, исповедаться перед любимым пришло именно по этой причине. ОНА надеялась, что радостная весть сорвет маску серьезности, и ОН снова станет самим собой. Тем, кого восемь лет назад ОНА полюбила всем сердцем и душой…
***
ОНА стояла в дверном проеме и смотрела, смотрела, смотрела… Словно желая напитаться представшим зрелищем, отравиться им – обрушившим надежды, вдребезги расколотившим мечты… Смертельно ранившим не только ЕЕ, но и нерожденного младенца! Уничтожившим саму любовь…
Девушка разглядывала массивные плечи, взлохмаченные волосы, жилистые руки… Крупные кисти с длинными, кривыми от переломов и бокса, пальцами. Сейчас они обреченно лежали на столе, в мерзкой луже пролитой водки…
ОН звериным чутьем ощутил чужое присутствие и поднял голову. Потер нос, откашлялся и… вонзился в девушку безумным взглядом. ОНА хорошо разглядела ЕГО пьяные глаза. На сером дне, полном трагизма и печали, обнаружилось нечто, заставившее попятится…
ОН молчал. Затем, поднялся и стал приближаться… ОНА, женским естеством предчувствуя беду, выдохнула признание, вымучено улыбнулась и…
ОН ударил. Настоящим боксерским хуком! Сильно, сноровисто и очень-очень быстро! Девушка упала… Боль оглушила, в глазах вспыхнули северные звезды. Из горла вылетел стон, переходящий в переполненный ужасом крик… Губы развалились и лопнули, как переспелая черешня. ОНА увидала собственную кровь, ощутила подсоленный и нестерпимо пьянящий вкус.
ОН надвигался… Медленно, неумолимо, как рок или возмездие за грехи. Как тяжелый ледник, в котором нет и не было жалости! Неловко отползая, ОНА сломала два ногтя и зацепила чулки… Пыталась образумить черноволосого, но видела, что слова не имеют никакого воздействия.
ОН нависал. Сталь глаз вонзалась в изумрудную зелень, крушила и ломала волю! ЕЕ охватил ужас. Пропал голос, и не было никакой возможности позвать на помощь! Страх лишил сил. ОНА, как пушистый кролик перед гипнотическим взглядом удава, заворожено смотрела в обезумевшую серую пелену…
– Гадина!! – прорычал черноволосый. – Мерзкая гадина!!! Ты еще смеешь говорить мне о беременности?! Кто из трахунов надул тебе пузо?!
– Это твой ребенок! Твой!!! – пролепетала ОНА, прекрасно понимая тщетность слов. – Я беременна от тебя!!!
– Замолчи, дрянь!!! Заткни вонючую пасть, или я вырву твой брехливый язык и скормлю дворовым шавкам!
Вдруг ОН обмяк. Сжался, словно из него вылетел воздух, отвернулся и… заплакал. Зарыдал. Сильно, безудержно, навзрыд! Девушка впервые видела черноволосого плачущим, но не успела насладиться новизной представшего зрелища…
Воспользовавшись моментом, ОНА бочком, на четвереньках, как огромный, кожистый краб добралась до входной двери. С трудом нащупала замок, открыла и побежала. В ночь, дождь и пустоту…
ЕЙ слышался безумный плач, сумасшедший хохот темного существа. ЕЙ казалось, что по пятам, не отставая и ни на секунду не теряя следа, гонится Зверь…
ЕЕ любимый черноволосый Зверь…
Конец: ОН
…Изумительно-мягкий закат в галльской Ницце, блаженствующей под сенью древних богов. Солнце сгорает в горниле моря, медленно плавится и покорно умирает за тонкой лентой горизонта. Море спокойно и умиротворенно, безмятежно и прекрасно. Море ласково, как прикосновение матери, и безопасно, как колыбель детства. Метрах в пятистах от берега белеет тридцатиметровая яхта «Bogus» – ЕГО последняя, дорогая покупка. Ненужная громада бездушного металла. Символ прогрессирующего безверия.