С пальцев стекала кровь. Багряные капли пачкали асфальт, застывали на тротуаре, теряли цвет, деформировались, становясь похожими на чернильные пятна из психодиагностического теста доктора Роршаха.
Прошло не более получаса. ОН прикончил и отбросил опустевшую бутылку. Стекло встретилось с камнем и брызнуло по сторонам осколками холодного хрусталя.
Мужчина неуверенно поднялся на ноги, чиркнул спичкой и закурил сигарету из помятой пачки. Дым впился в бронхи, обхватил легкие и рванул горло кашлем. ОН стоял, курил, покачивался и кашлял. Порывы ветра сносили никотиновые струи. Сигарета сгорела до фильтра и обожгла пальцы. На трех подушечках моментально вздулись волдыри. ОН отшвырнул «бычок», и ЕГО вырвало…
Скрючившись в три погибели, обтирая белоснежным платочком испачканные блевотиной руки, ОН смотрел на желтовато-зеленый коллаж, различая в сумбурном месиве рвотных мазков грустную аллегорию собственной жизни…
***
Ледяной ветер лишь усиливал внутренний холод. ЕГО морозило. Вновь возникли мысли о самоубийстве. Казавшиеся раньше полной глупостью, сейчас они представлялись блаженной гаванью тишины. Прибежищем погибшего мечтателя. Долгожданной финишной лентой, в рвущемся звуке которой заключено освобождение…
«Нет, так нельзя!» – подумал ОН. – Надо попробовать снова! Поговорить с НЕЙ! Все еще можно исправить!
Мужчина неловко спрыгнул на асфальтовую дорожку и отправился домой. По пути забрел в продуктовую лавку, купил три литра водки, две палки копченной колбасы и пять килограмм лимонов. ОН знал, что будет пить. Много. Долго. В последнее время ОН нередко искал выход из неприятностей на дне алкогольного океана.
Бешено орала музыка. Хриплые голоса британских рокеров перекрывались рубленными фразами гуннского наречия. Те, в свою очередь, отступали перед Великим и Могучим…
Водка проваливалась в желудок… Пропадало время… Погибали нервы… Исчезали мысли…
ОН стремительно валился в рокочущую, пенную пропасть под алкогольным водопадом… Руками ловил брызги живительной влаги, но с отвращением и стыдом обнаруживал собственные слезы! Горькие и соленые капли непроизвольно текли из глаз, превращая лицо в карикатурную маску. ОН бежал в ванную комнату, открывал кран, пытался промыть глаза, но из крана вытекал чистый спирт! ОН грязно ругался и возвращался на кухню. Проглатывал лимонную дольку, добавлял громкости и до краев наливал очередной стакан…
Сколько прошло времени… Неизвестно. Хлопнула входная дверь. Знакомая дробь каблучков процокала по коричневому ламинату и остановилась в дверном проеме. ОН поднял голову, с трудом оторвав взгляд от винной лужи, захватившей большую половину стола.
В дверях стояла ОНА. Лицо, взгляд, весь образ этой удивительно красивой женщины наполняла неимоверная, по содержанию и силе, животворящая энергия. Глаза сверкали изумрудными лучами боевого лазера. В памяти всплыл день, когда ОН впервые ЕЕ встретил… Вспомнился шок от увиденного чуда… Восторг обретения своей женщины… Единственной любви… Затем, вспомнилось и другое…
ОН мерзко ухмыльнулся, а после встал и начал медленно приближаться к девушке, которую любил больше жизни… Которую ненавидел больше смерти…
***
А как все казалось просто в прологе пьесы!
Улеглась эйфорическая буря конца, отпустило похмелье защищенных дипломов. Каждую клеточку молодого организма переполняла решимость. Каждая пора дышала уверенностью. Каждый нерв – отзывался гитарным звоном готовности. В торжествующих небесах полыхало солнце, а над белыми башнями облаков горделиво реяло радужное полотнище знамени начала!
Асфальт, брусчатка или гравийка, лесная тропинка, усыпанная сосновыми иглами, разбитая зубастыми траками колея… Все дороги открыты! Все двери распахнуты! Альпинистское снаряжение для покорения мировых вершин – получено, досконально изучено и готово к немедленному применению! Даже выбрана гора, казавшаяся тогда такой подходящей! Но вот начат подъем и… Жестокое падение!
Ринг, лица, крики… Боль… Снова боль… Боль еще раз… И дальше, и дальше по кругу…
ОН приходил в одну фирму за другой, отсылал подробные резюме в десятки контор, штурмовал грозные бастионы банков, искал тайные ходы в закулисье государственных организаций. ЕГО сбрасывали, ЕГО ловили, ЕГО выставляли за двери!
Иногда – снисходили до общения. Вальяжно рассматривали, недоверчиво заглядывали в глаза, задавали каверзные вопросы, придирчиво изучали диплом. ОН краснел и бесился, чувствуя себя не то эбеновокожим нубийским рабом на невольничьем рынке Древнего Вавилона, не то – норовистым ахалтекинцем на смотринах у жирного бея. Хорошо, хоть не проверяли зубы, не заставляли оголиться и не принуждали заржать!
Все заканчивалось слайдами улыбок, намалеванными на топорной маске сожаления, трогательной участливостью и словами:
«Вы нам не подходите…»
Далее, шли аргументы:
«У Вас нет нужных рекомендаций, нет достаточного опыта работы, нет нужных навыков, умений или знаний… Нет влиятельных знакомых, нет весомых протекторов…»
В завершении, снизойдя с небесного трона вершителей судеб, настойчиво рекомендовали попробовать устроиться в другую фирму, испытать удачу в иной организации или вообще – изменить сферу деятельности, а еще лучше – профессию…
ЕМУ не давали ни единого шанса, загодя занося в разряд второсортных и непригодных! Вколачивали персональные данные в неведомый кадровый резерв, предлагали унизительные должности, смешные суммы контрактов и неперспективные места. По анекдотическому славянскому обыкновению – сталкивали, равнодушно сбрасывали и безжалостно «снимали с трассы»!
ОН выходил на воздух. Кислород кружил голову, разгонял караваны краснобоких эритроцитов по тоннелям капилляров, артерий и вен. Светило ласковое солнце, лил монотонный дождь. Снежные хлопья искристыми гроздьями лебяжьего пуха падали на побледневшее лицо. Неспешно таяли, текли по впалым щекам, словно слезы или пот. На душе, независимо от декораций и времени года, мерзко хлюпали слякоть и грязь.
ОН тяжело переживал поражения, но крепился. Выросший без отца, не наученный достойно проигрывать, ОН, тем не менее, обладал истинно мужской волей. Гордость и самолюбие бронзовым стержнем пронзали существо черноволосого от макушки до пяток. ОН психовал, до хруста скрежетал зубами, обогащал лексикон ругательствами и матами, но не прекращал поисков.
Будучи человеком умным – пытался найти объективные причины неудач. Анализировал события прошедших интервью. Выискивал ошибки, допущенные в ходе собеседований. Однажды отыскав помарку, пытался впредь избегать ненужного повторения.
Будучи мистическим романтиком – сводил происходящее к проискам злобного рока. Эдакой издевательской проделке жестокой планиды. Проклятия, истончившего карму до состояния папиросной бумаги!
Будучи рационалистом – отчетливо осознавал собственную виновность. Менял тактические схемы и модель поведения. Перекрашивал эмоции, перекраивал маски. Старательно наблюдал и пытался подстраиваться. Получалось плохо, поскольку подстраиваться был не приучен.
Будучи из разряда умников – искал причины в других. Ковырялся в обстоятельствах, людях и окружающих событиях.
«Они сволочи и мрази! Они не понимают меня!» – кричал ОН незнамо кому, заведомо зная, что никто и не должен ЕГО понимать.
ОН не искал компромиссов. Был категоричен до крайности и последовательно принципиален. Абсолютно негибок и закостенел в комплексном наборе маний и предубеждений. Давно сформировав многогранную систему внутренних ориентиров и ценностей – ужасно боялся отойти от нее даже на йоту. Словно с нарушением целостности некоего устоявшегося комплекта могло рухнуть все здание ЕГО существа.
«Все или ничего!» – примерно так мог звучать заслуженный родовой девиз, доводись черноволосому происходить из дворянского семейства.
ОН давно покинул нежные лета тинейджерства, но по многим признакам так и не вышел из возраста оптимистичных максималистов и идеалистичных романтиков. Сам же мужчина этого не понимал! Все на что-то надеялся, все о чем-то мечтал… Удивлялся примитивной грубости мира, негодовал над неправильным устройством жизненного механизма…