ОН точно, абсолютно точно знал: все, что ОНИ хотят, все, чего желают, к чему стремятся и о чем мечтают, непременно сбудется! Для НИХ не существует преград, ведь ОНИ – молодые влюбленные – вместе.

Навечно единые ОН и ОНА!

Начало: ОНА

…ЕЙ нравились перемены. Конечно далеко не всякие, не бесконтрольные происшествия и не алогичные форс-мажоры, способные наряду с неожиданностями приятных сюрпризов преподнести полную пригоршню проблем. Конечно нет! Предпочтение отдавалось спланированным, мастерски подготовленным и собственноручно сотворенным метаморфозам жизненного течения. Например, таким, как начало учебы в университете. Давно определившись с целями и желаниями, исполняя четкую программу конструирования будущего благополучия ОНА играючи сдала вступительные экзамены и была зачислена в ряды студентов выбранного факультета. Естественно, выбранного заранее! По результатам вдумчивого и кропотливого анализа существующей конъюнктуры рынка труда. ОНА многого ждала от жизни и на многое в ней же претендовала, исполненная уверенности в успешном исходе сего продолжительного мероприятия. По совокупности личных и социальных факторов успех выглядел вполне достижимой реальностью. Предвкушая грядущие триумфы, представляя позитивный окрас будущего, ОНА испытывала нервную, но соблазнительно-лакомую дрожь блистательных перспектив, что возносила градус настроения на верхушку эмоционального шпиля. Определенно, ЕЙ нравились перемены!

ОНА улыбнулась стройному мысленному каре, небрежным движением откинула с глаз серебристую челочку и замедлила шаг. Хотелось неспешно прогуляться и немного помечтать. По собственному убеждению, девушкой ОНА была рассудительной и расчетливой, целеустремленной, практичной и весьма утилитарной, но иногда, позволяла себе простительные вольности. Например, ЕЙ весьма нравилось фантазировать. Тем более, что погода и сердечный настрой полностью располагали к сей невинной слабости. Даже не слабости, а так, ребяческой шалости!

Над природой безраздельно властвовал дивный день ранней осени. Лучи солнца нежно поглаживали лицо, теплый ветерок трепал серебристые локоны, проказничал и норовил заглянуть под юбку. Из распахнутых дверей музыкального магазина голос уставшей женщины кричал о трагических перипетиях любви. Привычный гул урбанистического чудовища сливался с песней, дополнялся грохотом неизвестного происхождения, криками, гудками, обрывками слов и фраз, формируя звуковую компоненту человеческого жилища с населением в миллион душ. Шуршали автомобильные шины, притягательно-гадко пахло нагретым металлом, горелым бензином и бетоном.

Город жил повседневным круговоротом – этим стремительно-безумным бегом из ниоткуда в никуда. Город не терпел остановок, и бездушные жернова деловой карусели ни на секунду не замедляли хода своего трескучего вращения. Город не признавал и не знал, а, скорее всего, попросту не понимал важности остановок – эдаких тихих привалов на безлюдной обочине жизненного тракта. Урбан не ведал секундных радостей, не наслаждался мгновениями тишины, когда умирает время, а ты, обнаженный и нежный, стоишь в пустоте возникшего вакуума, с грустью оглядываешься на прошлое, чувствуешь кожей пульсирующее покалывание настоящего и с замиранием сердца раздвигаешь облачный покров будущего. В такие редкостные мгновения человек обращается к Богу внутри себя и с затаенной надеждой спрашивает:

«Все ли я делаю правильно, Господи?»

Большинство людей были рабами города, и рабство носило добровольный характер. Он – этот каменный чревоугодник, с безмерной жадностью оголодавшего вампира высасывал людское время и здоровье. С хищным наслаждением каннибала пожирал эмоции, чувства и мечты. Словно безжалостный ночной тать вырывал неровные каракули гражданских записей из толстенного реестра жизни…

Это не волновало девушку. Вера в личную исключительность, монолитным стержнем пронзающая ЕЕ ладную фигурку, даровала иллюзорную защищенность от зубов и клыков города-монстра. Во внутренней виртуальности (проецируемой на реальность внешнюю) ОНА всегда оказывалась выше подобных неурядиц. Эдакой знающей и мудрой пифией, что свысока смеется над муравьиным копошением жалких людишек.

ОНА отогнала поток назойливых убеждений и принялась мечтать о Принце. Данное занятие доставляло девушке подлинное удовольствие, а в совокупности с мягкими касаниями солнца, заигрываниями ветра и отличным настроением зажигало на премиленьком (а если точнее – красивом) личике волшебный цветок улыбки.

«Вот он, Принц. Несомненно, самый красивый, непобедимо сильный и сказочно богатый. Вот он, ее Герой, бескорыстно щедрый, величественно благородный и царственно милосердный. Он спасает ее от своры пьяных хулиганов или от шайки обкурившихся подонков (что, впрочем, неважно! ), а после – заключает в объятия, нежно целует и предлагает руку, сердце и свой шестизначный банковский счет. Вот они (уже женатые! ) нежатся на белом песке пляжей Копакабаны, в тени кокосовых пальм, облаке ароматов орхидей и кориандра. Малахитовые волны лениво накатывают на пологий берег. Кричат чайки, а толстобокий пароход выпускает из полосатой трубы сигарные кольца угольного дыма. Дым черными воронами взлетает ввысь и медленно растворяется в небесной голубизне… А может он, этот ее Принц – урожденный потомок древнего княжеского рода, и она станет юной княжной с гербом, слугами и старинным, увитым плющом и диким виноградом готическим замком…»

За спиной раздался топот, что бешеными, бедуинскими тамтамами отбивал сумасшедший ритм на асфальтовой ленте тротуара. Девушка, раздраженная оборванной фантазией, неохотно обернулась и… остолбенела.

ОНА никогда не видела таких глаз, словно присыпанных пеплом, наполненных вопящей грустью и неизбывной тоской. Словно все мировое горе, реки вдовьих слез и жалость детского плача сосредоточились в их бездонной глубине. Обладатель глаз – молодой, чернявый парень приветливо улыбался, говорил комплименты, а ОНА зачаровано смотрела в эти глаза – серые озера боли, полные холода и стали.

– Что с тобой?! – осторожно спросила девушка и вплотную приблизилась к черноволосому.

ОН как-то сразу обмяк, спрятал улыбку и молча, не отрывая взгляда, взял ЕЕ за руки, а ОНА даже не пыталась сопротивляться. Так ОНИ и стояли, смотрели друг другу в глаза и молчали. ОНА чувствовала мягкое тепло чужих рук – жилистых и грубых, покрытых жесткими, желтоватыми мозолями. Почему-то ОНА знала, что руки юноши могут быть ласковыми и исключительно нежными.

Серые и зеленые глаза. Разбросанные по свету осколки титановых зеркал. Забытые огни ушедших в астрал душ. В тот день их души отпечатались на зеркалах друг друга и навечно поселились в этой ожившей бесконечности. Хотя, ОНА еще и не знала об этом…

ОНА лишь увидала чужого человека, что на краткий миг показался самым близким существом безграничной вселенной. ОНА словно обледенела, вморозилась в остановившееся время, и лишь тепло ладони юноши обжигало, зарождало внутри ЕЕ существа доселе неведомое чувство. Чувство вонзалось в ЕЕ нутро скрученным шампуром в руках умелого повара и пронзало, как пронзают серебристую, трепещущую форель, предназначенную для зажарки над багровым угольным адом. Краска прилила к лицу, стало трудно дышать и было совершенно невозможно произнести не то что звук, а даже слабый писк.

Сколько времени прошло? Несколько секунд или пара часов? ОНА очнулась лишь тогда, когда ОН молниеносно развернулся и не оглядываясь побежал прочь широким шагом опытного стайера, в сторону неизвестности и хлама дворов…

ОНА стояла и хлопала глазами, как дурная пластмассовая кукла. Шок прошел, и девушка не могла понять, что же вообще произошло. Лицо паренька поминутно всплывало перед глазами и размазанным миражом болталось примерно на уровне лба. Лицо было приятным, притягательным и до боли знакомым. Определенно, ОНА где-то ЕГО видела! Девушка шла и пыталась вспомнить. Еще недавно приятные мысли о Принце бесследно растворились, а сам покинутый Принц издалека провожал ЕЕ слезливым взглядом добродушного сенбернара.